— Для меня разница большая, — ответил я. — Я сегодня проиграть не могу.
Дело, между тем, шло как раз к поражению. Это стало очевидным почти сразу с начала рукопашной схватки. Мои войска накатывались на остготов, как слабые волны на непоколебимые скалы. Все их усилия разбить строй врага и сдвинуть его с места увенчались неудачей.
Остроты стояли твердо и не хотели отступать. Более того, они не желали и нападать. Они просто стояли на своей несокрушимой позиции, которую невозможно было обойти с флангов и пробить в лобовой атаке.
Мои войска раз за разом нападали на них, пытаясь сдвинуть с места, но у них ничего не получалось. Возможно, все дело было в слабой подготовке моих воинов, а возможно, в том, что варвары дрались не так яростно, как обещали. Все попытки моих воинов сдвинуть остготов проваливались раз за разом.
— Вот дьявольщина, — пробормотала Лаэлия. — Они стоят, как стена и не двигаются. Дело плохо, Момиллус. Твои парни в глубокой заднице.
Я уже и сам прекрасно видел это. Моя пехота отчаялась пробить оборону остготов и потихоньку начала отступать. Первыми это сделали руги, потом скиры и самыми последними отошли герулы. Мои бывшие рабы и преступники продолжали драться в центре, даже оставшись без поддержки на флангах.
— Что они делают? — взволнованно спросила Лаэлия. — Почему Атальф не отводит их? Сейчас их обойдут с флангов и возьмут в окружение.
— Возможно, Атальф просто не видит, что остался один, — сказал Парсаний.
Видимо, так оно и было. Кажется, Филоник первым заметил опасность окружения и то, что варвары отступили и приказал трубить всеобщий отход. Атальф понял, что происходит и вовремя начал отводить войска, потому что конница остготов уже начала пробираться через их ряды на флангах, чтобы накинуться на мои неопытные войска.
Поначалу остготы двинулись было в погоню, но мои войска вовсе не побежали и еще сильно превышали врага числом, так что пройдя сотню шагов, вражеская пехота остановилась и вернулась обратно на свою непробиваемую линию обороны.
Этот Этальф, их полководец, хорошо знал свое дело. Он решил до конца использовать преимущества своей позиции.
Мои войска вернулись в лагерь, разбитые и усталые. К тому времени солнце уже скрылось за горизонтом и на окружающую местность быстро опускались сумерки.
В моей палатке шла яростная перепалка. Мои командиры обвиняли друг друга в поражении. Я же видел, что в первую очередь в поражении виноват именно я. Слишком уж я сильно поторопился. Надо было обучить моих новеньких воинов, а еще дождаться, пока Калияс сделает архитронито.
Теперь уже поздно что-нибудь предпринимать. Мы решили снова атаковать врага завтра на рассвете. Хотя что это нам принесет, я не понимал.
Ночью, перед тем, как спать, я обошел войска. Мои новые легионы понесли сильные потери. Из двадцати семи легионов в строю остались только двадцать. Семь тысяч воинов получили ранения или погибли. Я удивлялся, как они стойко сражались, несмотря на такие сильные потери.
Войска варваров, как более опытные, пострадали гораздо меньше. Их было двадцать легионов и у них пало около трех тысяч человек. Что радовало меня больше всего, так это то, что мои стрелки почти не пострадали, так как весь бой простояли вдали, как будто в резерве.
Но утром атаки не получилось. Оказывается, варварские войска ночью тихонько снялись с лагеря и ушли от меня. Они располагались на некотором отдалении и их ухода никто не заметил. Хорошо, что враг не напал на меня ночью, это была бы славная резня.
Но утром, как только остготы заметили, что мое войско сильно поредело, они догадались, что произошло и сразу отправились в атаку. У нас не осталось времени сетовать и проклинать предателей.
— А вот теперь слушайте мои команды, — сказал я Атальфу. — Быстро сдвигайте повозки и готовьтесь к обороне. Мы будем работать луками и арбалетами, а пехота пусть стоит у повозок и не пускает врага внутрь. Вот, что от нас требуется.
Пока враги не подошли вплотную, мы успели сцепить повозки между собой и устроить две линии обороны. Внутри построились пехотинцы и стрелки. Я оказался в самом центре этой импровизированной крепости.
— Ну что же, Момиллус, — сказала Лаэлия, разминая тело для боя. — Сегодня отличная погода. Бог предоставил тебе прекрасный день для смерти.
— Это точно, — ответил я, держа в руках меч. — Нам не осталось ничего другого.
Враги не дали нам много времени на разговоры. Они быстро охватили нашу крепость со всех сторон и атаковали. Филоник с самого начала не жалел на них стол и арбалетных болтов.