Затем оттуда уже держать оборону против подходящих к столице войск врага. Бургунды же и свевы с алеманнами должны были постоянно преследовать отступающих к столице противников и выматывать их.
Ну что же, мы плыли к Нарбонне на всех парах, и наши гребцы совсем выбились из сил, потому что мы торопились и заставляли их грести чуть ли не круглосуточно. Кроме того, при попутном ветре мы постоянно ставили паруса и плыли еще быстрее, а гребцы отдыхали.
Вскоре мы приплыли в Нарбонну и почти сходу захватили порт, а затем и сам город. Моя уловка удалась, потому что враги и в самом деле помчались к Марселю и бургунды, так и не дождавшись там нашего появления, вынуждены были отступить на север, проклиная меня.
Тогда вестготы осадили город и вскоре должны были взять его. Думаю, Гудомар и его братья доложили королю Хильперику, что император Ромул Августул всего-навсего трусливый ребенок, который побоялся ввязаться в настоящую войну и убежал обратно в Италию. Мои фрументарии, которыми Парсаний наводнил страну, разносили такие слухи и враги немного расслабились и подумали, что я действительно отступил, испугавшись их мощи.
Между тем я, разорив Нарбонну, действительно вышел из города и сделал большой скачок на северо-запад, к Тулузе. Мы находились в самом центре вражеской страны, там, где римские легионы уже давно не ступали и местные жители сильно удивились, когда увидели имперские знамена. Здесь было мало вражеских войск, они были разрознены по стране и мы с легкостью опрокидывали их немногочисленные отряды.
Через неделю мы подошли к Тулузе и осадили этот город. Осада закончилась уже той же ночью, потому что мы установили архитронито и начали палить по городским стенам и воротам деревянными ядрами, внутри которых была горючая смесь из нефти и серы. Ворота и стены быстро запылали, а затем разрушились и сломались.
Защитники города ничего не могли с нами поделать, потому что мы стреляли с безопасного расстояния, куда не достигали никакие вражеские стрелы или баллисты. Используя архитронито, мы разогнали пятитысячный гарнизон столицы и захватили город уже на следующий день после прибытия.
Еще через день фрументарии Парсания доложили, что к городу с севера приближается тридцатитысячная армия вестготов, горя желанием отомстить за захват столицы.
Глава 11. Сокрушение вестготов
Для этого сражения даже не понадобилось выстраиваться в походный порядок.
Тулуза, довольно большой по меркам нынешней эпохи город, имел укрепленные стены и в нем можно было обороняться от целой армии. Не зря вестготы сделали его своей столицей. В городе жили около двадцати тысяч жителей и здания были построены из кирпича, а строительный материал для этого доставлялся из каменоломен, расположенных недалеко от города. Мы установили архитронито на башнях, там, где должны были подойти силы врага и ждали его появления.
— Никогда не думала, что окажусь в столице вестготов и буду резать их воинов у них же дома, — сказала кровожадно Лаэлия, обернувшись назад со стены и осматривая город позади нас.
Здания были построены из светло-красного кирпича, имеющего розовый оттенок. Над крышами домов возвышались церкви. Население города отнеслось к нашему появлению сначала удивленно, как я и говорил, потому что здесь уже давно не видели римлян, а потом довольно нейтрально. Старшее поколение отлично помнило времена римского господства, а молодые еще не привыкли к владычеству вестготов. Люди попрятались по домам, а многие уехали из города. Мы отпустили их, оставив минимальные набор пропитания, чтобы наша армия сама не оказалась без еды.
В центре со стены виднелся замок короля. Сам Эйрих к тому времени, когда мы захватили Тулузу, уехал на север. Это он сейчас приближался к нам, желая забрать свой город обратно.
— Я тоже никогда не думал, что буду здесь, — вздохнул Атальф.
Я внимательно посмотрел на него.
— Ты не жалеешь, что ввязался в эту войну? — спросил я. — Это ведь твои соплеменники.
Атальф покачал головой.
— Так было раньше, в незапамятные времена, когда мы прибежали из Германии, спасаясь от гуннов и аланов. Сейчас все уже по-другому. Готы настолько соединились с римлянами и другими народами, что уже не отличить одного от другого. Нас самом деле мы уже все давно стали одним народом. Так что нет, я ни о чем не жалею. А моим настоящим соплеменником был Лакома. Он во многом был похож на меня.