Из телохранителей со мной остался только Залмоксис, а остальных военачальников и дуксов войска я отпустил отдыхать. Парсаний тоже остался во дворце, но выпросил у меня час на встречу с нужными людьми и обещал, что скоро вернется с докладом о ситуации дел в стране.
Пока что я выслушал доклад о том, что происходило в городе и стране и в целом остался доволен. Казна пополнилась, крупные города и провинции после моих угрожающих поездок исправно платили налоги и выполнили все данные мне обещания, а разбойники и пираты на время притихли. Казалось, что в империи наступила благодать. Но это была только видимость. На самом деле, на дне этого кажущегося благополучия кипели нешуточные страсти и предрекали очередные кровавые штормы.
Самой главной опасностью оказался флот вандалов в количестве от полусотни до ста боевых кораблей, который видели возле Сиракуз. Оттуда, собственно говоря и поступило сообщение о нем. Куда корабли врага отправились дальше, было непонятно, то ли на север к Капуе и Риму, то ли на восток к Брундизию и Равенне. Эта неопределенность сильно тревожила меня, поэтому я, собственно говоря, и отпустил Парсания, чтобы он выяснил, куда таинственно делись вандалы.
Выслушав грандиозные планы Беллатора по наполнению казны за счет поступления налогов, а также Гордия по строительству дорог по всей стране, я отпустил их. Нимарк доложил, что он обучил новые легионы и они вполне готовы идти воевать. Вместе с этими новыми войсками у меня оказалось примерно тридцать пять тысяч войск.
Пока что я намеревался разделить их на две армии, одну под руководством Нимарка и Атальфа отправить против остготов, а вторую возглавить самому и направить на Сиракузы, а затем оттуда на вандалов. Три легиона оставались сторожить столицу, а два легиона под предводительством Лаэлии я хотел отправить по Италии, чтобы она уничтожила остатки разбойников по всей стране. Положение, когда торговые обозы и путники не могли безопасно путешествовать по империи, я считал неприемлемым.
Вслед за тем я перенес все остальные встречи на утро, а затем вернулся в свои покои. Залмоксис остался ждать меня возле бассейна, а я прошел в спальню кубикулу, где меня ждали три женщины. Две из них принадлежали к Плеяде Сладкоголосых Сирен Вирсании, а третья была Валерия.
Девушка лежала на клинии связанная и с кляпом во рту, а ее прекрасные глаза с гневом смотрели на меня. В крохотных огоньках масляных светильников она выглядела еще красивее. Сладкоголосые сирены были тоже хороши, но Валерия по внешности могла дать сто очков вперед любой мисс мира. Они стояли рядом с улыбкой и когда я поблагодарил их за отлично выполненную работу по доставке пленницы, Сирены поклонились и прошептали:
— Император, мы готовы для тебя на любую работу, только прикажи.
Тогда я показал на связанную Валерию и сказал:
— Если так, тогда помогите мне укротить эту непокорную кобылицу.
Девушки снова поклонились и с радостью поглядели на пленницу.
— С радостью, император.
Они взяли Валерию за руки и развязали их, оставив ноги, однако, еще скрученными путами. Затем привязали руки к изголовью клинии и начали медленно стягивать тунику с девушки.
— Эй, подождите, — сказал я. — А почему вы сами до сих пор еще в одежде?
Девушки улыбнулись. Обе они были черноволосыми, да еще и сильно подводили глаза черной тушью, так что имели довольно зловещий вид, особенно в ночное время. Одна была повыше, худая и с маленькой грудью, но широкими бедрами и ее звали Беатриса, а вторая пониже, с пышной грудью и задницей, по имени Капитолия. Забравшись на клинию и стоя над следящей за ними Валерией, они сняли друг с дружки туники и принялись смачно целоваться. Валерия сначала с интересом наблюдала за ними, а потом вспомнила, что должна сопротивляться и замычала.
Тогда девушки вспомнили о своей жертве и вернулись к ней. Беатриса вытащила кляп изо рта Валерии и жертва тут же закричала:
— Что это такое? Отпустите меня, пожалу… — но не успела ничего закончить, потому что Беатриса поцеловала ей в губы и не давала отвести голову.
Между тем Капитолия продолжала снимать с Валерии тунику, обнажая ее прекрасное тело, так поразившее меня своей красотой еще тогда, в храме богини Венеры. Вот и теперь, глядя на великолепие, появившееся передо мной, я не смог больше сдерживаться и тоже подошел к девушке и принялся целовать ее груди и живот. Капитолия продолжала раздевать отчаянно сопротивляющуюся девушку, а Беатриса ее целовала.