Против моих копейщиков и арбалетчиков пиратам нечего было противопоставить. Поэтому, перед тем как окончательно решить вопрос об их уничтожении, я приказал дуксу Констанцию Хлору, начальнику легиона копейщиков переговорить с ними о вступлении в наши ряды, пообещав им пощаду.
На одном корабле нашему предложению не поверили. Пираты бросились на копейщиков с обнаженными мечами. Пришлось их всех перестрелять и переколоть. Правда, напоследок их капитан странно крикнул, нечто вроде:
— Ничего, скоро Черный Призрак отомстит за нас!
Зато на другом корабле оказались более здравомыслящие люди, они согласились сложить оружие и стать членами нашей команды. Без сомнения, они рассчитывали протянуть время, чтобы потом сбежать с нашего корабля, но мы уже знали, как обращаться с подобными перебежчиками.
Мы просто разделили их по отдельности и отправили в разные центурии, чтобы они как можно меньше общались между собой. Корабли конфисковали и посадили на них свои команды.
Затем мы встретились с торговцами, уже и не веривших в свое спасение. Они действительно везли зерно в Рим и на Корсику. Триерарх флотилии действительно знал многих богатых сенаторов в Риме и очень обрадовался, когда ему сообщили, что его спас сам император Рима. В награду за это он, конечно же, не отказался поделиться зерном.
Пополнив таким образом запасы продовольствия еще больше, мы отправились дальше на Сицилию.
Когда мы приехали в Сиракузы, уже началась осень, но в этих широтах она совсем не ощущалась. Разве что ветры начали шуметь слишком сильно. Неподалеку от острова разыгралась сильная буря и мы вынуждены были переждать ее в море, поскольку ветер отгонял нас от берега.
Я впервые видел такую сильную бурю и опасался, что корабль не выдержит и пойдет ко дну.
— Не извольте ни о чем беспокоиться, император, — заявил Авундий. — Ваша тессераконтера отличное судно, оно сможет преодолеть любой шторм.
Нас швыряло по волнам, а трюмы залила вода, но корабль и в самом деле отлично держался на воде. Ночное море во время шторма это грандиозное зрелище.
Темно-фиолетовое небо то и дело прорезали зигзаги молний, громыхал гри, а волны поднимали и опускали корабль на ужасающую высоту. Там были огромные волны, которые превышали наш корабль в высоту, а она, если помните, составляла шестиэтажный дом в двадцать первом веке.
Несколько раз, когда волны обрушивались на палубу, я думал, что все, наша песенка спета и мы сейчас топором опустимся на дно, но нет, «Несокрушимый» отлично держался. Авундий радостно хохотал при виде волн и я был уверен, что наш префект сошел с ума.
На следующее утро буря прошла и мы смогли наконец подплыть к Сиракузам. К моему удивлению, нас не пустили в гавань. Когда я пожелал узнать, в чем дело, мне сообщили, что сейчас все суда из Рима отправляются назад.
— Они просто давно уже хотят отделиться от империи, — объяснил мне Парсаний. — Об этом еще в свое время рассказывал Хилларий. В Сиракузах хотят основать собственное царство, как это было до римлян, на основе греческой культуры.
— Кто же у них проталкивает такие вредные идеи? — спросил я. — Я желаю знать об этом прямо сейчас.
Оказывается, в настоящее время жители Сиракуз назначили магистрата по имени Эвланик, который стремился к тому, чтобы стать тираном в этом городе, как в незапамятные времена, до римского владычества. Когда я пожелал встретиться с ним, чтобы выяснить, что ему нужно, стражники, что передавали нам новости, сообщили, что не могут пустить меня к Эвланику, он сейчас сильно занят и не может встретиться с императором.
— Они что же, надеются, что смогут справиться со мной? — спросил я у Авундия. — Ну-ка, расскажи мне о защите этого города и почему он такой дерзкий?
— Я не скажу, что этот город трудно взять, — ответил мой префект, пожав плечами. — Правда, если у тебя хотя бы двадцатитысячная армия, а не один корабль с тремя тысячами воинов. Если организовать правильную осаду с суши и моря, то можно взять город в течение месяца. Внезапной атакой его не возьмешь. Насколько мне известно, в городе десятитысячный гарнизон, который будет отчаянно сопротивляться. Они надеются на свои крепкие стены и то, что у нас мало войска.
— Но как же так, мне что, теперь, отступить от этого города? — спросил я, рассматривая Сиракузы в подзорную трубу, которую мне изготовил Калияс. — Брать его приступом тоже не хочется ведь Калияс, мой изобретатель отсюда родом, не хотелось бы разрушать его родину. С другой стороны, если отсюда я пойду на вандалов, то на Сиракузах можно было бы хорошенько потренироваться. Ох, как ее хотелось бы, чтобы дошло до этого. Сицилия ведь еще до сих пор принадлежит моей империи.