Но нет, Эвланик не пожелал впустить меня в город и в порт, хотя я сказал его представителю, что даже не собираюсь сходить с корабля, просто пополню запасы продовольствия и воды. Затем его посланник предложил мне уплыть до следующего дня в противном случае они вынуждены будут расстрелять нас из катапульт.
— Мы слышали о твоих гром-пушках, император, — сказал он, нагло улыбаясь мне в лицо. — Но мы знаем, что в этом случае они тебе не помогут. Мы предлагаем разойтись по-хорошему и не досаждать друг другу. Сиракузы хотят жить в мире со всеми окрестными государствами.
— Ну что же поделаешь, — сказал я горестно. — Вы переиграли меня по всем статьям. Я думал зайти к вам ненадолго, отремонтировать корабль, потому что он уже ни на что не годится, но, видимо, придется возвращаться в Рим.
— Это было бы прекрасным решением с вашей стороны, император, — улыбнулся посланник. Он был молод, наверное, даже младше меня, на губах только пушок показался, а туда же, дает советы императору. — А еще разумнее было бы, если бы римляне вообще здесь больше никогда не появились.
— Ничего не поделаешь, — повторил я и высадив нахального юнца, уплыл из гавани Сиракуз.
Впрочем, далеко я никуда не делся. Вернувшись ночью, я открыл огонь по крепости Сиракуз.
Глава 16. Второе падение Сиракуз
Город Сиракузы расположен очень удобно для торговли. В самом центре Средиземного моря, между Италией, Испанией и Карфагеном. Как перевалочная база на пути к любому из этих земель, это отличное место для укрытия. Но только не в моем случае, когда мятежные власти города решили отказать своему императору в крове и пище. Произошло это, видимо, вследствие того, что я пришел под стены города с большим кораблем, но с малым количеством воинов.
Ладно, в любом случае, как я решил, захват Сиракуз станет отличной тренировкой для последующего захвата Карфагена. Мы ушли в темноте и вскоре вернулись обратно. Еще когда мы уплывали, я Филоник и Авундий отметили места, с которых лучше всего вести огонь по городской крепости.
Затем, когда мы вернулись, первые выстрелы из архитронито пришлось вести наугад, зато потом, когда тьму разрезали раскаленные ядра, мы уже прекрасно видели, куда надо стрелять.
Ядра с шипением летели в воздухе и освещали тьму. В их тусклом красноватом отблеске вдали виднелись пристань и городские стены. Глухо волновалось море. Затем послышались взрывы и далекие удары. Ядра бились о стены.
Вести далекую прицельную стрельбу по стенам на корабле, качающемуся на волнах, было очень трудно. Несколько раз ядра улетели выше стен и упали в городе, несколько раз, наоборот, не долетели и с шипением рухнули в море.
— Надо подойти ближе, — крикнул Филоник со стрелковой башни. — Мы слишком далеко от стены, прицел уходит.
Авундий кивнул и приказал гортатору подплыть ближе. Гребцы сделали несколько взмахов и тессераконтера подошла ближе к городу. Разворачиваться при этом ей не было нужды, пушки на вращающейся башне могли легко стрелять из любого положения корабля.
Кроме того, я забыл упомянуть, что благодаря своей симметричной конструкции тессераконтера могла плыть как вперед, так и назад. Разворачивать корабль тоже не было необходимости, у нее с каждой стороны имелся нос. Просто гребцам приходилось пересаживаться, поворачиваясь другой стороной, а так в остальном корабль мог плыть а любую сторону.
Сейчас, после того, как мы подошли ближе, я уже отчетливо видел в подзорную трубу, что стены Сиракуз изуродованы нашими выстрелами, но ворота, кажется, остались, нетронутыми.
Пока мы методично били ядрами по крепостной стене, я спросил у Констанция Хлора:
— Ты сможешь взять город, когда мы пробьем ворота?
Бывший разбойник, в свое время приговоренный к смертной казни, поглядел на меня. Это был высокий человек, с глазами навыкате, тощий, с длиннорукий и длинноногий, с выпирающим кадыком. В глазах светился ум.
— Конечно, доминус, можете не сомневаться.
— Ты уже проходил обучение на танке? — крикнул я, потому что в это время налетел шквал ветра и заглушил остальные звуки.
Хлор кивнул.
— Всего один день, доминус. Но мне хватило этого, чтобы понять, что мы обязательно победим любого врага.