Скорее всего, я бы поджег несколько таких кораблей и направил прямо на моего гиганта. За все время плавания на этой махине я пришел к выводу, что остановить его можно только таким способом. Но нет, из-за спешки вандалы даже не подумали о таком способе защиты. Они действовали традиционно, стараясь атаковать нас, ударить таранами и взять на абордаж. Затеи действительно смехотворные, особенно учитывая тот факт, что наш таран был несоизмеримо мощнее, а экипажа на нашем судне было больше, чем на любом вражеском корабле. Кроме того, не стоит забывать, что у нас были архитронито.
Филоник, находившийся в стрелковой башне в этот ответственный день, приказал стрелять, когда в зону поражения пушек вошли побольше кораблей противника. За это время мой пушкарь уже обрел очень значительную сноровку в управлении паровыми пушками и стрельбе из них.
Пальба из пушек на море, конечно же, имеет свои трудности из-за постоянной качки, но Филоник умудрился даже эти трудности обратить себе на пользу. Как я понял из его недавнего рассказа, он старался стрелять тогда, когда дуло пушки опускалось после подъема на волнах, чтобы использовать этот спуск для придания дополнительной энергии снаряду. Кроме того, Филоник приноровился ловко палить ядра даже при такой качке, рассчитывая амплитуду движений корабля и используя ее для более точного прицела.
Короче говоря, первым же удачным выстрелом архитронито подбило один из вражеских кораблей. Раздался страшный треск и грохот, когда ядро вонзилось в него. Когда рассеялись пары, окутавшие место попадания ядра воду, мы увидели, как корабль вандалов медленно опускается на дно. Люди прыгали с него в воду.
Мы продолжали идти вперед к городу, но затем немного повернули на ближайшую вражескую трирему, чтобы протаранить ее. В самый последний миг юркий корабль врага успел отплыть в сторону и мы ограничились тем, что расстреляли его команду из манубалист, установленных на бортах нашего судна.
Затем «Несокрушимый» взял вправо, чтобы настигнуть другое судно. Это была крупная квинквирема, самый большой корабль вандалов. Вместо того, чтобы убегать от нас, ее безумно храбрый капитан решил атаковать и тоже плыл на нас на всех парах. Мы тоже ускорили ход. Филоник безуспешно стрелял по отважной вражеской квинквиреме, выпустил четыре ядра, но каждый раз промазал.
Наконец, судна столкнулись лоб в лоб. Раздался такой грохот, что я подумал, будто у нас лопнула обшивка. Несмотря на то, что я держался за поручни, меня все равно сорвало с места и протащило по палубе. Да и не только меня, а всех стоявших на палубе людей. Большая часть повалилась на палубу и многие ударились о борта или предметы, лежавшие на палубе. Кое-кто сломал ноги или руки, а большинство отделались ушибами и вывихами.
Я кое-как поднялся и огляделся. Грохот утих, но теперь вражеская квинквирема терлась о корпус нашей тессеконтеры своим бортом. Мы продолжали идти вперед, таща вражеский корабль в сторону. Весь его нос, как я успел заметить, превратился в щепки.
Люди падали с корабля вандалов в воду, потому что он потерял управление и полностью подчинился нашей воле, уходя в сторону. Затем, немного справившись с ходом и выровняв его, квинквирема отплыла в сторону и начала разворачиваться. И тогда по ней угодили ядра архитронито. Два ядра, одно за другим.
Одно пробило круглую дыру в корпусе, и так сильно пострадавшим от столкновения с нами. Другое смело все с палубы, причем пострадали воины, находившиеся там.
— Давайте дальше! — закричал Авундий и я понял, что он приказал плыть дальше и атаковать другой корабль, не задерживаясь на этой подбитой квинквиреме.
Мы так и сделали и отправились дальше. Морской бой продолжался еще пару часов, во время которых мы смогли уничтожить большую часть карфагенского гарнизонного флота. Это его отважные корабли отважно и безрассудно, но безуспешно пытались спасти гавань Карфагена от нашего нападения. Затем, понимая, что мы сейчас перебьем все корабли, из гарнизона послушались сигналы, призывающие корабли к отступлению.
— Ну и отлично, бегите в свои норы, крысы, — сказал Авундий, стоя рядом со мной. — Все равно далеко не уйдете.
Он был прав, потому что только пять кораблей смогли укрыться в порту Карфагена, а остальные медленно тонули в водах неподалеку от нас либо дрейфовали в открытое море, потеряв управление. «Несокрушимый» тем временем, не теряя темпа наступления, напал на ворота форта, по той же самой отработанной схеме, которую мы так успешно применили в Сиракузах.