Поначалу казалось, что до ранений еще далеко, но вскоре оба бойца уже покрылись резаными ранами на руках, ногах и плечах. Раны были опасные и Залмоксис зашатался, едва держась на ногах. Его противник тонко улыбнулся.
— Нет, римлянин, теперь ты меня не обманешь, — сказал он на своем языке, но мне перевел толмач, стоявший рядом. — Я знаю, что в тебе много сил.
Он снова подошел к Залмоксису очень осторожно, затем, совершенно неожиданно, они опять начали быструю рубку, вертя мечами, как мельницы. Вскоре Залмоксис упал на одно колено и зажал рукой рану на животе. Теперь уже у него хлестала там кровь.
— А вот теперь тебе и вправду очень больно, — сказал его соперник. — Но сейчас я сделаю тебе еще больнее.
Он подскочил к моему телохранителю и хотел отрубить ему голову, но внезапно Залмоксис оказался на ногах, кувыркнувшись вперед и одновременно резанув противника по ноге.
Юркий гетул застонал и свалился на землю. Залмоксис разрезал ему сухожилие и теперь противник остался без одной ноги. Следующим ударом Залмоксис просто рассек ему спину, поскольку они дрались без доспехов и добил, вонзив клинок в область печени. Затем, хромая отправился прочь, зализывать раны.
Гетулы и мавританцы развернулись и уехали без единого слова, с каменными лицами. Я конечно же, не хотел оставить их совсем без добычи, но для начала пусть немного помаринуются и осознают, что с нами, римлянами не стоит больше ссориться и ругаться.
А затем ко мне пришел Парсаний. Он получил голубиной почтой послание из Далмации.
— Доминус, на сей раз у меня скорбные новости, — сказал он. — Нужно срочно возвращаться. Одоакр поднял восстание остготов и нанес поражение Лаэлии. Атальф тоже застигнут врасплох превосходящими силами варваров и обороняется на землях ругов, герулов и ломбардов. Они просят о помощи.
Глава 20. Путешествие на восточные берега
Ветра дули благоприятные, наполняли паруса воздухом и тессераконтера резво плыла по морю.
Заполнена она была под завязку, на палубах сидели гребцы, которые сейчас по большей части отдыхали, а еще в отдельном отсеке сложили золотые слитки и драгоценности. Кроме того, на нижней палубе отдыхали воины, сейчас их час тоже еще не настал. На стрелковой башне сидели наблюдающие матросы и пушкари, несли боевое и морское дежурство.
Матрос глядел за горизонтом, чтобы увидеть корабли или землю, а может и приближающуюся бурю, а пушкарь тоже дежурил, чтобы в случае чего приготовить архитронито к сражению. Хотя сейчас, после того, как мы уничтожили вандалов, терроризировавших побережье Средиземного моря последние двадцать лет, вокруг было спокойно и мы не ожидали каких-либо врагов, кроме разве что пиратов. Но для нас пираты были не страшны.
С вандалами все-таки пришлось покончить, потому что все мои союзники единогласно решили не оставлять им никакого шанса. Слишком уж достали вандалы всех африканских правителей за неполные тридцать лет своего пребывания на этом континенте.
Теперь, когда от их государства остались жалкие остатки, мы поделили всю территорию Карфагена и остальных земель вандалов между нами. Мне, как главному участнику сражений и императору Рима, отошел город Карфаген, хотя я поначалу вовсе не желал этого. Как вы помните, в моих планах вовсе не было уничтожать вандалов, а просто оставить их в виде буферного королевства.
С другой стороны, выслушав мнение союзников и своих советников, я призадумался. Сейчас вандалы разбиты, но кто мешает им в течение нескольких лет восстановить свои силы, если у них появится такой сильный лидер, каким был король Гейзерих?
Зачем мне снова эта головная боль, которую опять придется решать в самый неподходящий момент? Тем более, что окружают вандалов такие слабые и переменчивые соседи, как гетулы или берберы, а вокруг так много благодатных земель для выращивания хлеба.
Насчет приграничных и других земель вандалов мы разобрались очень быстро. Каждый из союзников забрал себе те земли, возле которых проходили их границы. Я предвидел, что очень скоро все они перегрызутся между собой, деля земли вандалов, и тогда обратится ко мне за помощью или арбитражем. Надо быть готовым к тому времени выступить судьей в их споре и отобрать эти земли себе, по максимуму.
Отдать Карфаген кому-либо из союзников тоже не удалось. Слишком уж это был большой и важный город, чтобы отдавать им. Из-за этого послы союзников уже сейчас чуть ли не передрались между собой, поэтому я решил оставить его за собой. Союзники поворчали, но все-таки согласились с этим решением.