Следующим этапом я отменил рабство и оставил в Карфагене наместника с двумя центуриями, приказав ему набрать пять легионов из местных жителей, пожелавших стать свободными людьми через несение военной службы.
Срок ему для этого был дан всего два месяца, после этого он должен был предоставить мне отчет. Лично, когда я планировал снова приехать сюда и все осмотреть. После этого, выделив каждому союзнику по миллиону солидов из похищенной казны короля вандалов и оставив в бюджете города аналогичную сумму, я отплыл в Италию, чтобы спасать свои войска в Далмации.
Плавание прошло вполне благополучно. Я наблюдал за дельфинами, резвящимися в море и сожалел, что весь отряд Неистовых Амазонок ушел вместе с Лаэлией против остготов. Особенно я вспоминал Альбину и надеялся, что она не погибла в боях. Да что уж там говорить, среди Амазонок была куча классных девчонок, включая саму Лаэлию, которым, откровенно говоря, надо сидеть дома и воспитывать детей, а не воевать с варварами.
Вспоминая про родной дом, я с удивлением обнаружил, что тоскую по Равенне и хочу снова оказаться среди ее болотистых земель, вдохнуть сырой воздух и увидеть ровные улицы. В ближайшем будущем, возможно, в конце этого года, после войны с остготами, мне придется переносить столицу обратно в Рим и приниматься за его восстановление.
Но странное дело, в Рим мне вовсе не хотелось, а больше тянуло в Равенну. Хотя, может статься, я просто еще недостаточно изучил Вечный город и еще не ощутил его дух до конца. Кроме того, с Римом меня не связывает так много всего, как с Равенной. Если я переведу туда столицу снова, то вскоре у меня там появится своя собственная история.
Кроме того, в Равенне меня ждали Валерия и Лициния, девушки, по которым я больше всего скучал в этом походе. Кажется, мне нужно уже завязывать со своей любвеобильностью и подумывать о женитьбе. Связать себя узами брака с Валерией или с Лицинией я, конечно же, не мог. Мне придется жениться на какой-нибудь восточноримской принцессе или франкской королеве.
Кроме того, нужно уже подумывать о том, как привлечь у управлению делами братьев и более серьезно заняться их обучением. Также уже можно прикинуть, за кого можно выдать сестер, когда они достигнут брачного возраста, во всяком случае, Церере уже осталось совсем немного.
Незаметно для себя я снова углубился в дела и постоянно совещался с Парсанием и военачальниками о том, как нам быть дальше. Мы прикидывали возможные варианты событий в Далмации и сокрушались, успеем ли мы помочь нашим войскам. Я досадовал, что мы плывем слишком медленно.
Когда почти через месяц мы наконец прибыли в Италию, то первым делом сначала пришлось поплыть в Равенну. Как бы мы не торопились на помощь товарищам, но сначала надо было отвезти казну вандалов в мое собственное хранилище и узнать, как новости в столице, хотя по последним сообщениям, в Италии все было спокойно.
Правда, Парсаний сообщил, что вроде бы гунны и планы решили договориться между собой о создании мощного союза, чтобы опять, как когда-то при Атилле, напасть на Европу. Разведка Восточной Римской империи делала все возможное, чтобы расстроить этот союз, но пока что у них ничего не получалось. Кажется, у меня появился еще один способ надавить на Константинополь в нашей дипломатической эквилибристике, потому что первым делом союз кочевников, если он оформится, нападет на Восточную Римскую империю, это уж как пить дать.
Когда мы прибыли в Равенну, уже стояла осень и заметно похолодало. Впрочем, здесь, в Италии все равно царила райская погода, по-прежнему ласково грело солнышко и стояла жара. Мы вошли в порт Классис, потому что «Несокрушимый» пока что не могла пройти по каналу Августа и с удивлением обнаружили еще один такой же гигантский корабль, готовый к тому чтобы его спустили на воду. Оказывается, учитывая мои восторженные отзывы о корабле, Дагалайф приготовил мне сюрприз и сделал еще одного гиганта для нашего флота. Вот уж удружил, так удружил.
На причале меня ждали советники и палатинские схолы под руководством Нимарка, выстроившись в боевой порядок. Для того, чтобы разобраться с делами, поговорить с людьми и встретиться со всеми, с кем хотел, я оставил себе только сутки.
Перво-наперво, конечно же, мы организовали отправку сокровищ в казну, под бдительным присмотром Беллатора, моего комита священных щедрот, то есть казначея. Затем я помчался во дворец.