Когда я выскочил сквозь огромную дыру в потолке, в лицо ударил ледяной ветер. Мы оказались на склоне горы — каменистом, поросшем какими-то карликовыми хвойными деревьями и жёсткой короткой травой. Высоко над нами нависла заснеженная вершина пика, в котором вырубили Змеиную Утопию, внизу раскинулся Небесный остров.
Снова Бросок — и я отпрыгнул подальше от провала вниз. Он тоже может в любой момент обвалиться, так что лучше держаться подальше.
Поставил на ноги Валю, быстро снял пончо и сунул ей:
— Меняемся, и уходи в инвиз. В бой не вмешивайся, лучше спрячься — да, хоть бы за вон тем камнем. Поняла?
Она кивнула, за миг плащ на ней сменился на меховое пончо — и девушка протянула мне Крыло Альфы.
— Порви его, — она спешно поцеловала меня. Скорее даже, просто ткнулась губами в губы. И — растворилась в воздухе. У самого моего уха напоследок раздался шепот, — он уже снаружи, на краю пропасти.
Я хмыкнул, и увидел, как шаги невидимой Вали приминают траву. Двигалась она именно к тому камню, за которым я сказал ей прятаться.
— Эй, мудила! — я развернулся, осмотрел пространство между собой и ямой. Там, как на зло, было немало голых участков без растительности. — Давай уже покончим с этим. Ты сидишь у меня в печёнках, да и я у тебя, походу, тоже. Выходи, хватит изображать стелсера.
Ответа не было. Ну, другого я и не ждал. Честно, и сам предпочёл бы решить всё одним ударом, пусть бы даже и в спину. Про честность хорошо рассуждать в контексте спорта, конкурсов на свадьбе, в школе на открытых уроках по обществознанию. Когда нужно схлестнуться не на жизнь, а на смерть, с психопатом семьдесят пятого левела — все средства хороши.
Зато, я увидел, как между двумя голыми проплешинами примялась трава. Я оскалился, поудобнее перехватил Клементину.
Яростный Рёв!
*** Травка ***
Категоричного приказа спрятаться Валя послушалась, но не до конца: за боем она всё-же решала наблюдать. Когда Макс вдруг заорал, от неожиданности девушка аж подпрыгнула.
— ИЗ КАЖДОГО КАМНЯ! — громыхнул над горами его рёв, мгновенно подхваченный и размноженный эхом. Со склона посыпались мелкие камешки, а траву вокруг Максима словно ветром прижало. — СВОИМИ ЯРОСТНЫМИ СЕРДЦАМИ! МЫ СТОПУДОВО! ВЫСЕЧЕМ! ИСКРЫ-Ы-Ы!
По спине девушки побежали мурашки. Это было пафосно, это было… как в аниме каком-нибудь, блин! Но, думать про понты и синдром восьмиклассника не хотелось ни на секунду. Максим… В нём было что-то, из-за чего реально верилось: он высечет сердцем искры, и тогда полыхнёт так, что огонь будет видно из космоса.
Его цельнометаллическая уверенность во всём, что он делает, его спокойствие перед лицом опасности, его злобные и немного жутковатые улыбки… Никогда раньше Валя не видела таких людей, не думала даже, что такие бывают.
Может быть, Макс был немного сумасшедшим. Нет, не так: он совершенно точно был сумасшедшим. И, это его сумасшествие — лучшее, что с ней случалось в жизни.
В это сумасшествие невозможно не влюбиться.
Вокруг него закрутились синие светящиеся ножи, и он исчез — чтобы через мгновение появиться в другом месте и обрушиться на пустоту градом ударов своим пылающим копьём.
Хотя… Нет, не на пустоту. Сначала в воздухе появились сияющие оранжевым когти, а после — сам Вестник. А дальше… То, что было дальше, выносило мозг.
Большую часть боя Валя просто не видела. Эти двое исчезали и появлялись снова, обрушивая друг на друга удары, внезапно ускорялись так, что глаза не могли за ними уследить.
Со звоном и грохотом сталкивалось оружие, это тут же передразнивало эхо. В стороны разлетались снопы оранжевых искр Вестника и красные серпы Максима.
Когда светящиеся когти вдруг полоснули Макса по бедру, Валя похолодела, на лбу и спине мгновенно выступил ледяной пот. Брызнувшая на траву кровь показалась нереально яркой, не настоящей.
А Максим даже не дрогнул, ловким ударом древком копья по голеням опрокинул Вестника на землю. Выпад! Валя уже ликовала, уже видела, как маньячину в маске пронзает наконечник — но он в последний миг исчез, тут же появившись у Макса за спиной.
Они снова размылись в воздухе, летая по склону туда-сюда и обмениваясь ударами. От того, как Максим жонглировал оружием, захватывало дух, копьё в его руках сменялось шаром на цепи и топором, здоровенным ножом, в левой руке появлялся и исчезал большой круглый щит.
Постепенно стало ясно, что Вестник проигрывает. Макс теснил его, раз за разом пускал ему кровь, мощными ударами швырял туда-сюда, и убийцу спасали только прозрачные оранжевые щиты, которыми он в последний момент закрывался.