— Макс, — позвала вдруг Валя. — Там вон тоже люди. Если можно так назвать.
Голос её мгновенно стал ледяным, задрожал от злости.
Я проследил за взглядом девушки — и увидел у подножия холма, у самой кромки леса, троих парней. Уровни — от двадцать восьмого до сорок третьего, оружие разное у всех: меч, двучная секира и шестопёр. Щитов, что характерно, ни у кого не было.
Хотя, может, они в инвентаре.
У всех троих над головами висели черепа — Метки Смерти.
М-мать!
Всё таки, ни один монстр не сравнится с разумными в жестокости. Что рукокрылы, что змеи или волки — они бы просто сожрали, и всё. А человек — самая злобная тварь.
У троицы была пленница, руками и ногами привязанная к двум корявым шестам. Грязная, совершенно голая. И, судя по комплекции — совсем ребёнок. От силы — лет двенадцати, если не меньше.
Айка
Уровень 14
— Макс. Можно я их сама убью?
Интерлюдия III
Ашии
День пятый
Уровень 89
Статус: Системный разумный
До Штурма тридцать шесть дней
Жрицы Крови знают: среди всех языков разумных, язык ширрии, известных среди других рас, как наги или вовсе змеелюди — самый сложный, богатый, переполненный тысячами нюансов и удивительных созвучий.
И пусть ширрии считают эмоциональность теплокровных бесхвостых недостойной истинного звания разумных, сами по себе эмоции они не отрицают, и только разных обозначений оттенков гнева в их языке триста одиннадцать.
Высший из них, самый праведный и благородный — холодный гнев на чужое вероломство, предвкушающий скорое отмщение. Ашии.
Этот гнев — её имя. Имя Высшей Жрицы Змеиной Утопии.
Этот гнев — пламя, что горит сейчас внутри неё.
Вид Ашии приводил в трепет. Она была вдвое крупнее других жриц, облачением ей служили древние тяжёлые латы из стали бесхвостых коротышек — чёрные, сегменчатые, дающие защиту от головы до кончика хвоста.
Неподъёмные для других, с её Силой они были — как вторая чешуя.
Когтистая латная перчатка правой нижней руки легко держала цепи, прикованные к ошейникам её гвардейцев. И, сразу — её рабов, её гарема — пяти полубезумных самцов семидесятого уровня. Они не были тронуты Скверной — до безумия Ашии довела их сама, довела самыми изощрёнными пытками.
Пятёрка шипела и металась у её хвоста. Самцы пресмыкались, не смея выпрямляться. Им позволено было перемещаться лишь у земли, помогая себе руками. Гвардейцы жадно высовывали языки и ждали — будет ли сегодня расправа.
В нижней левой руке была зажата рукоять огромной Кровавой глефы, забравшей жизни сотен разумных.
Верхние руки держали голову последней выжившей Жрицы Крови — и та замерла, не в силах пошевелиться от безумного, первобытного ужаса. Вернувшись с охоты за новыми жертвами на Алтарь, Ашии нашла не триумф, обещанный Истребителем и его Вестником, а позор и крах.
— Значит, он был один? — прошипела Ашии.
— Один, Высшая. Нефилим.
Ашии едва удержалась от того, чтобы раздавить пустую голову той, что опозорила своё служение. Прямо за её спиной лежали руины — труп Осквернённого Великого, что никогда бы не привёл Утопию к тому, чего она достойна. Труп, упавший к самому Алтарю Змеебога — и безвозвратно заваленный обломками стен и скалы. Змеиный народ потерял шанс вскормить своего бога.
— Вы посмели проиграть — этому тёплому бесхвостому. А ТЫ — посмела выжить. Твоя кровь не пролита.
— Я опоздала. Мы не ожидали, что он приведёт Осквернённого. Не ждали, что убьёт Осквернённого. Он убил сестёр, он бился с Вестником и тенью Истребителя.
— Но — он не бился с тобой.
— Пощадите, Высшая, и я — искуп…
Ашии сжала пальцы одной руки чуть сильнее — и Жрица с хлопком закрыла пасть.
— Больно ли тебе?
— Я счастлива испытывать эту боль, Высшая. Пока я испытываю боль — я жива, и я служу тебе. Пока я испытываю боль — я могу проливать кровь.
Ашии высунула язык. Ответ ей понравился. Правая рука отпустила провинившуюся Жрицу — и та повисла на одной лишь левой. Со вспышкой из инвентаря в закованную в латы ладонь прыгнул рабский ошейник — и застегнулся на шее.
Больше перед ней не было Жрицы — была рабыня.
— Теперь ты не смеешь выпрямляться, твоя судьба — пресмыкаться у земли. Разумной тебе не быть, но пролить кровь за Утопию я тебе позволю.
Рабыня не ответила — она больше не смела пользоваться высокой речью ширрии. Ашии швырнула её наземь, бросила своим самцам: