Она так спокойна — внешне, как будто отвечает на вопросы во время интервью. Я признаю такую беспечность, потому что это дерьмо, которое я делаю для прессы. Я ухмыляюсь, шучу и изображаю клоуна, а Грейс делает то же самое прямо сейчас — не часть про клоуна, но она играет роль. А Ной, хоть он и чертовски умён, этого не замечает. Похоже, он почувствовал облегчение, успокоился. Я знаю, что когда она уйдёт, он скажет мне, что она совсем не расстроилась.
Он такой чертовски грамотный, но всё же идиот.
Грейс хмурит брови.
— Ты не говорил мне, что рассматриваешь предложения за пределами Колорадо, — произносит она.
И вот оно.
Я чувствую, как воздух исчезает из комнаты.
Затем она поворачивается и смотрит на меня.
— Ты знал, что он ведёт переговоры за пределами Колорадо, и тоже ничего не сказал?
— Грейс, я… — начинаю. Чёрт. Это была не моя новость, чтобы рассказывать ей. Я мог бы убить Ноя прямо сейчас.
— Да ничего особенного, — говорит Ной. — До Майами не так уж долго лететь, а Даллас ещё ближе, так что…
Но Грейс прижимает руку ко рту и качает головой.
— Но ведь это всё равно общеизвестный факт, не так ли? — спрашивает она. — Это то, что я бы знала, если бы обращала внимание на футбол или следила за спортом.
— Именно, — начинает Ной.
— Ной должен был, блядь, сказать тебе, — подмечаю я. — Чёрт возьми, я должен был заставить его рассказать тебе. Или же сам рассказать.
— О чём, чёрт возьми, ты говоришь? — спрашивает Ной. — Я же не собираюсь переезжать на другой конец света. Всего лишь несколько часов пути.
— Да не в этом дело, мать твою! — выпалил я, злясь на него за то, что он всё испортил. Злюсь на него за то, что он прямо сейчас не понимает, что всё испортил. Эти отношения были достаточно сложными ещё до того, как мы решили скрыть информацию от девушки.
— Я чувствую себя идиоткой, — тихо говорит Грейс, качая головой. — Все в мире знали об этом, кроме меня. Это… ты солгал. Вы оба.
Ной внезапно смущается.
— Мы не лгали. Я просто не хотел говорить тебе раньше, чем буду знать наверняка, что я…
— Я не понимаю, — продолжает она, останавливая его. — Если ты знал, что уезжаешь, зачем вообще связывался со мной? Вы оба это знали. Зачем вообще рисковать? — она делает ещё один глубокий вдох, и её голос становится спокойным, когда она снова говорит: — Ты знал, чем я рискую, даже находясь рядом с тобой; глупые отговорки, которые я давала своей службе безопасности — моим родителям — чтобы провести время с тобой. Ты знал, что я могу потерять, связавшись с тобой — что может потерять мой отец. И я стала той, кто безрассудна и не заботится о последствиях. Ты заставил меня влюбиться в тебя — в вас обоих — но ты не сказал мне об этом. Ты скрыл. Меня не волнует, насколько короткий рейс до Майами, Далласа или Колорадо. Мне следовало бы догадаться. Я должна была с самого начала не торопить события. — Слова срываются с её губ, и когда она замолкает, то смотрит на нас и просто качает головой. — Мне нужно идти.
— Грейс, я… — начинаю я, и Ной говорит ей, чтобы она не уходила. Но она разворачивается и уходит.
Ты заставил меня влюбиться в тебя — в вас обоих.
Я хочу сказать ей, что она не единственная, кто влюбился.
40
Грейс
— Ты уверена, что не против вечеринки-катастрофы? — спрашиваю я Ви, когда та садится за руль автомобиля. Она одета в топазовое платье, одно из её собственных творений, которое находится где-то между строгим и коктейльным нарядом, но определённо не консервативное, как моё очень подходящее чёрное платье в пол. Мои родители будут менее чем в восторге от того, что Ви приедет на мероприятие моего отца по сбору средств, и вдвойне менее чем в восторге от того, что мы подъедем в совершенно новом ярком спортивном автомобиле Ви вместо очень подходящего внедорожника с чёрными тонированными стёклами, управляемого моей службой безопасности.
— Меня оскорбляет термин вечеринка-катастрофа, когда я практически член Первой Семьи, — шутит Ви, проверяя свою помаду в зеркале заднего вида, прежде чем выехать с моей подъездной дорожки, её шины визжат на тротуаре.
— Ты имеешь в виду, как сумасшедший пьяный дядюшка, который приходит на семейные встречи? — спрашиваю я. — Спасибо, но мои соседи оценят твоё вождение.
— Сумасшедшая пьяная тётушка, спасибо тебе большое, — поправляет меня Ви. — И я не могу поверить, что ты всё же согласилась участвовать в этом мероприятии, даже после того, как твои родители настояли на том, чтобы попытаться свести тебя с этим ребёнком трастового фонда.