За исключением того, что она флиртовала со мной, в этом я уверен.
Блядь. Не помню, когда в последний раз я так заводился из-за глупой цыпочки. Мне нужно просто пойти потрахаться. Проблема в том, что я не хочу трахнуть какую-то девушку. Я хочу Горячую Соседку.
— Не совсем, — отвечает Ной. Он заходит на кухню и чистит два банана, после бросая их в блендер.
— Ты такой услужливый, делаешь мне протеиновый коктейль, — замечаю я.
— Пошёл ты, — ворчит Ной. — Это мой завтрак.
— Ты какой-то вспыльчивый с утра.
Ной фыркает в ответ, когда открывает крышку банки с протеином.
— О, заигрывание со всеми богатенькими старушками вчера вечером плохо сказалось на твоём настроении? — интересуюсь я. Я не могу устоять, чтобы не поддеть Ноя, когда он злится, потому что это злит его ещё сильнее.
Но вместо того, чтобы наброситься на меня, он игнорирует меня и бросает четыре ложки протеина в блендер.
— О, я понял. У тебя была небольшая интрижка с одной из этих богатых старушек, и ты пожалел об этом с утра? Мы все через это проходили, чувак.
Ной уставился на меня.
— Я никого не трахал.
— Ладно, это проблема. Я могу найти телефончик, если хочешь. Есть одна девушка, Одрина, которая словно тигр в постели. Хотя она немного сумасшедшая…
— Заткнись, приятель. У меня нет с этим проблем. Я просто…
Из-за выражения на его лице мне становится всё понятно.
— Ты подцепил цыпочку, — говорю, осознавая, что означает его болезненный взгляд: у него самый тяжелый случай посинения яиц. — Ты подцепил цыпочку и не залез к ней в трусики.
Ной включает блендер, чтобы заглушить меня. Как только он остановил его, Ной говорит мне пойти трахнуть себя.
— Я не подцепил цыпочку. То есть, не совсем так. Я лишился ста штук, потому что облапал дочь Президента, и…
— Ты заплатил сто тысяч долларов, чтобы потрогать дочь Президента? — спрашиваю я, озадаченно. — Это был благотворительный аукцион? Мой мозг взорвался. Мне действительно нужно начать заниматься благотворительностью.
— Нет, это не был какой-то извращённый благотворительный аукцион, придурок.
— У Президента есть дочь?
Ной смотрит на меня, как на идиота.
— Да, у Президента есть дочь. Ты когда-нибудь смотрел новости? Ты хоть знаешь, кто Президент Соединённых Штатов?
— Конечно, я знаю, кто Президент, — отвечаю. — Хватит отходить от темы. Ты заплатил сотню тысяч, чтобы облапать уродливую цыпочку?
— Она совсем не уродина.
— Конечно, уродина, или ты не был бы так расстроен из-за этого. Тебе действительно нужно поднять свои стандарты.
— Ты понятия не имеешь, о ком я говорю, не так ли?
Я пожимаю плечами.
— Меня не волнует политика, чувак.
— Что с тобой? Почитай грёбанную газету или типа того. То, что делают эти политики, влияет на твою жизнь.
Я хватаю яблоко из миски с фруктами на столе и кусаю его.
— Это не влияет на мою жизнь. У меня есть дом и гарантированная работа.
— Иногда мне хочется выбить чувство самоуверенности из тебя.
— Самоуверенности, ха. Рискни, бро. Помнишь, как я надрал твою задницу в выпускном классе? Я сделаю это снова.
Ной фыркнул.
— Хотел бы увидеть, как ты попытаешься.
— Не прямо сейчас. Я не собираюсь отвлекаться. Я хочу услышать, как ты заплатил деньги, чтобы облапать дочь Президента. Она проститутка?
— Да, Эйден. Дочь Президента Соединённых Штатов грёбанная проститутка и я заплатил сто тысяч, чтобы трахнуть её.
— Это вполне разумно. Она хороша? — спрашиваю я, затем останавливаюсь. — За сто тысяч должна быть. Но очевидно, что это не так или же твоё настроение было бы лучше сегодня.
Ной выпивает протеиновый коктейль, перед тем как поставить стакан на столешницу. Он громко вздыхает, как Ной обычно делает, когда раздражён мной.
— Я… нет, я не платил, чтобы трахнуть её! Все очень сложно, понимаешь?
— Мне кажется всё довольно просто. Ты облапал девушку за сто штук.
— Я наступил на её грёбанное платье, а затем она упала на меня со своими вывалившимися сиськами, а я поднял руки, потому что кто-то фотографировал её, но она поднялась и… О, чёрт, не знаю, зачем я даже говорю об этом.