Девушка усмехается.
— Ладно. Давай скроемся от спецслужбы.
— Ты ведёшь себя очень плохо, Грейс Салливан.
Мы смело выбегаем из боковой двери, расположенной рядом с тренажерным залом, и Грейс хихикает, пока мы бежим не слишком бесшумно за конюшню, а потом на луг.
— Куда мы направляемся?
— Тсс, болтушка, кто-нибудь тебя услышит.
Грейс шёпотом повторяет вопрос.
— Здесь внизу есть пруд. Из дома его не видно, но я заметил его вчера, когда катал детей на лошадях. Давай покидаем камушки.
— Я никогда не кидала камни.
— Какое ужасное, трагическое воспитание у тебя было?
— Я не знаю, — произносит Грейс. — Я также никогда не ходила в походы.
— Э-э, разве ты не устраиваешь такой поход с детьми каждое лето?
— Ну, я хожу с ними и занимаюсь повседневными делами — обычно это курсы лазания по канату, задания по созданию атмосферы доверия в группе и прочее… но всегда есть кто-то, кто должен оставаться в лагере, если они идут в ночной поход.
— Ты же это не серьёзно.
— Что? — взвизгивает Грейс. — Мне не нужно ночевать в палатке, чтобы помогать детям. Земля… жёсткая.
Я должен сказать себе, что если я не сосредоточусь на том, что она говорит, а не на том, что её задница выглядит так чертовски хорошо, то я буду тем, кто будет жёстким.
— Я так и знал, — говорю я ей.
— Что?
— Ты избалована.
— Я не избалована!
— Жёстко спать на земле?
— Так и есть. Ты собираешься утверждать обратное?
— Теперь ты скажешь мне, что никогда не ловила рыбу, не занималась грязелечением и не пила самогон.
— Ладно, теперь ты просто ведёшь себя как осёл. Ты уже знаешь, что мой ответ будет «нет» на всё это.
Я качаю головой в притворном разочаровании.
— Я выросла не в деревне! — протестует Грейс. — Я выросла в Денвере.
— Ты живёшь в Колорадо.
— Подожди, — говорит она. — Я много катаюсь на лыжах. Я определённо много каталась на лыжах во время учёбы в школе-интернате в Швейцарии. Это ведь на свежем воздухе, да?
— Сейчас ты делаешь только хуже, — говорю я ей.
Когда мы подходим к пруду, я стараюсь не отвлекаться на то, как выглядит её задница в этих джинсах, когда она наклоняется, чтобы поднять камень с земли.
— Как насчёт такого? — спрашивает она.
— Это камень не подходит. Тебе нужен такой, который будет скакать — тонкий и плоский. Наподобие этого. — Я держу в руках идеальный камень и демонстрирую его, наблюдая, как он скачет по поверхности воды. — Пять прыжков. Я мастер в этом деле.
Она смеётся.
— Ты мастер по киданию камней?
— У всех свои таланты.
— Это то, чем ты занимался, когда рос в Вест-Бенд?
— Я же говорил тебе, что в этом городе нечего делать. — Я протягиваю ей камень. — Попробуй его.
Она бросает его в воду, и он приземляется с громким бульканьем.
— Позорище.
— Может быть, кидание камней — это не твоё.
— О, заткнись. — Грейс молчит несколько минут, пока ищет камни. — Вы с Ноем давно дружите?
— Да.
Она молчит с минуту, поднимая другой камень и бросая его, наблюдая, как он шлёпается в воду.
— Я не хочу вставать между вами.
— Попробуй вот этот. — Я протягиваю ей плоский камень, двигаясь позади неё и беря её запястье в свою руку. Чёрт, она хорошо пахнет, и она ощущается так чертовски хорошо напротив меня. — Ты должна закрутить запястьем.
Я отпускаю Грейс, и она бросает камень. На этот раз он отскакивает дважды.
— Как тебе это, — выдыхает она.
— Ты не встанешь между нами.
Если только она сама не захочет встать между нами.
Откуда, чёрт возьми, взялась эта мысль?
Грейс оборачивается, всё ещё стоя рядом со мной.
— Откуда ты знаешь?
— Я знаю Ноя всю свою жизнь. Мы выросли по соседству. Наши мамы были лучшими подругами. Мы всегда были …
— Придурками? — она дразнится.
— Я хотел сказать «вместе», но придурки тоже подходит.
— Ваши семьи всё ещё близки? — Грейс отступает, наклоняясь, чтобы поднять очередной камень.
— Да, моя сестра Анни и я близки с его родителями. Мой отец был только на фотографии, пока моя мама не забеременела Анни. Двое детей были ему не по зубам, и он сбежал. Он пытался связаться со мной три года назад, когда я подписывал контракт, потому что внезапно я стал его сыном, но ты знаешь поговорку — немного поздновато.
— Значит, тебя вырастила мама.
— Ага, мать-одиночка. Она работала на фабрике в тридцати милях от города, чтобы заработать на пропитание. Это единственное, что меня до сих пор беспокоит — то, что она не видела, как её труд окупился.