Они, наверное, уже делали это раньше.
Эта мысль приходит мне в голову, и у меня перехватывает дыхание, а сердце пропускает несколько ударов.
Нет, это неправда. Ты видела, как они сражались за тебя, как они боролись за тебя. Эти мужчины не стали бы делить женщин.
За исключением того, что они спортсмены. У футболистов много фанаток, не так ли? Женщины кидаются на них, как на рок-звёзд.
Вроде того, как ты только что бросилась к их ногам? В моей голове вспыхивает образ: я стою на коленях перед ними на кухне, сосу их члены один за другим, а затем умоляю их кончить мне в рот.
Какого чёрта я умоляла двух мужчин трахнуть меня?
Сексуально уверенная, опьяненная-от-собственной-похоти Грейс внезапно исчезла, вместо неё появилась напуганная-до-смерти Грейс. Эта Грейс полностью поглощена мыслями о последствиях того, что только что произошло между нами тремя.
Нас ведь так легко могут вычислить. Требуется только один человек, вошедший в неподходящее время, или один человек, заметивший жест или взгляд, и…
Это будет на первых полосах газет по всему миру.
Почему я позволила своему либидо взять надо мной верх? Принятие импульсивных решений — это не то, чем я занимаюсь, это и есть предел импульсивного принятия решений.
Паника подступает к горлу, и я выбираюсь из постели. Я должна выбраться отсюда. Что, если существует угроза, причина, по которой моя охрана должна найти меня посреди ночи? Это моё оправдание для побега, хотя вероятность того, что это произойдёт, бесконечно мала.
Я двигаюсь осторожно, беззвучно, стараясь не разбудить спящих гигантов. Впрочем, мне не стоит волноваться, потому что ни один из них не шевелится. Я открываю ящик комода Ноя, радуясь, что первый, выдвинутый мной, полон футболок. Я натягиваю майку через голову и выскальзываю из спальни, на цыпочках пробираюсь через дом и возвращаюсь на кухню за одеждой.
За всей нашей одеждой. Чтобы избавиться от улик.
Я видела достаточно эпизодов «Закон и Порядок», чтобы знать, что избавиться от улик на самом деле невозможно. Такие вещи всегда обнаруживаются. Кто-то всегда узнаёт.
Я забираю одежду обратно в комнату Ноя и складываю её в небольшую стопку у изножья кровати. На секунду подумываю о том, чтобы снова лечь с ними в постель. Я рассматриваю вариант, чтобы не быть трусихой и заснуть между ними, проснуться вместе и повторить утром то, что произошло вчера вечером.
Но я не настолько храбрая. Вместо этого я на цыпочках возвращаюсь в комнату для гостей, падаю на кровать и натягиваю на себя простыни. Я сижу там несколько минут с телефоном в руке, прежде чем набраться храбрости и написать Ви.
Она единственный человек в мире, которому я могу доверять и рассказать о том, что произошло. Она отвечает меньше чем через минуту.
Знаешь, ты была в режиме радиомолчания. Мне было интересно, когда же ты дашь о себе знать. Позвони мне.
Когда я перезваниваю, она отвечает после первого гудка, её голос полон ожидания.
— Ну?
— Что, ну?
— Это ты та, кто с отчаянием пишет мне посреди ночи. Выкладывай, или я начну пытаться угадать, что ты сделала.
Я застонала.
— Ты и не догадаешься, потому что это в десять раз хуже, чем ты можешь себе представить.
— Хуже? — Ви хихикает. — О, дорогая, скажи мне, что это не разочаровало.
— Ты понимаешь, о чём я говорю? — спрашиваю я, и мой голос поднимается на октаву. Я перехожу на шепот. — Ты знаешь, почему я звоню?
Я практически слышу, как глаза Ви закатываются.
— Давай посмотрим. У меня только степень бакалавра в области дизайна одежды и нет лицензии частного детектива, но я попробую. Ты отправилась в поход с двумя самыми горячими футболистами в мире, в самую глушь, на роскошное ранчо.
— Откуда ты знаешь, что это роскошное ранчо? — перебиваю я её.
— Дай мне закончить, — упрекает Ви. — И, пожалуйста, конечно оно роскошное. Ной Эшби — мультимиллионер. Он не живёт в крошечной бревенчатой хижине без водопровода. В любом случае, два горячих футболиста, роскошное ранчо и одна напряженная и скованная президентская дочь? Мне не нужно семи пядей во лбу, чтобы понять, что тебя утрамбовывали по полной.
— Я не напряженная и не скованная, — протестую я, хотя и морщусь от грубых слов подруги. — И утрамбована? Это действительно отвратительно.
— Совершенно верно. Скованная, — повторяет Ви. — А секс по своей сути отвратителен — телесные жидкости, окорока бьются друг о друга, спермо-снайперы разбрызгивают сперму…