— Да, кажется, мы договорились две недели не выпускать тебя из нашей постели, — добавляю я. Она вдруг стала нашей кроватью, как будто это в порядке вещей.
— Это правда? — спрашивает Грейс лёгким голосом.
Я провожу рукой вниз по её боку к ягодице, обхватывая полушарие.
— Совершенно верно.
— Вы что, регулярно похищаете девушек и держите их в своей постели неделями? — Грейс дразнится.
— Я почти уверен, что Ною придётся прибегнуть к этому, но большинство женщин приковывают себя цепями к моей кровати и отказываются уходить.
Грейс снова хихикает.
— Не сомневаюсь.
— Была девушка, которая приковала себя наручниками к твоей машине, — вспоминаю я.
— О да, — простонал Эйден. — Это тоже была не моя вина. Я ведь даже не знал её. Она пристегнула себя наручниками прямо к дверной ручке.
— Вот это целеустремлённость, — говорит Грейс.
— Никто никогда не приковывал себя цепями к дверце машины ради тебя? — спрашиваю я.
Грейс драматически вздыхает.
— К сожалению, ни разу. Но двое парней все же послали ко мне во двор беспилотник с надувной куклой.
— Это был один парень, — замечаю я.
— Это был бы выигрышный план, если бы у твоих агентов спецслужбы было чувство юмора получше, — замечает Эйден.
— У них его нет, — сообщает нам Грейс. — Ни у кого, когда дело касается меня. Вот почему я не хожу на свидания или… послушай, здесь, на ранчо, быть с вами достаточно рискованно. Но, по крайней мере, есть правдоподобная причина, по которой мы находимся в одном доме. У тебя нет никаких причин находиться в моём доме, а у меня — в твоём, когда мы вернёмся в Денвер.
— Твои люди из спецслужбы докладывают твоему отцу? — спрашиваю я.
— Нет, — быстро отвечает Грейс. — Не совсем так. Я имею в виду, не думаю, что они это делают. Это было частью сделки, когда я согласилась на охрану. Но они могут это сделать.
— И тогда они останутся без работы, верно? — спрашиваю я. — Или, по крайней мере, не в этой должности, которая, честно говоря, кажется довольно непыльной.
— Это правда, — соглашается Грейс.
— Ну, это не то, что мы пытаемся показать всему миру, — говорит Эйден.
— Что… что мы делаем? — спрашивает Грейс.
— Ну, видишь ли, когда два парня думают, что девушка горячая штучка, и она не хочет выбирать между ними… — начинаю я.
— Я имею в виду, что это безумие, — протестует Грейс. — Я не знаю, как это должно работать.
— Я тоже не знаю, как это должно работать, — говорю я ей. — Это не похоже на то, что мы с Эйденом делали раньше.
— Ну, похоже, ты точно знаешь, что делаешь.
Эйден ухмыляется и протягивает руку, чтобы дать мне пять.
— Мы от природы умелые.
— И скромные, — добавляет Грейс.
— Зачем скромничать, когда ты так хороша? — отвечает Эйден.
— Я никогда раньше не делала ничего подобного, — повторяю я.
— Я тоже, — быстро говорит Эйден. — Даже с другими болельщицами.
Грейс смеётся.
— Это… приятно знать.
— Дело в том, что мы тоже не знаем, что это за чёртовы правила, — говорю я ей.
— Мы должны создать свои собственные, — произносит Эйден.
— Единственное правило, которое нам нужно, это чтобы ты не хватал меня за грёбаную задницу, — ворчу я. — Или не пытался обнять меня.
— И никаких скрещённых мечей, — добавляет Эйден. — Я не хочу прикасаться к тебе…
— Пульсирующее мужское достоинство? — предлагает Грейс.
— Никто из нас не трогает причиндалы друг друга, — перебиваю я. — Это вполне можно принять за правило.
— И в случае случайного прикосновения, больше об этом не упоминать, — говорит Эйден.
— Полная тишина, — соглашаюсь я. — К тому же ты теперь наша.
Эйден кивает.
— Я думаю, что это данность.
— Прошу прощения? — спрашивает Грейс.
— Ты меня слышала, — повторяю я, снова сжимая её ягодицу. Этот жест посылает возбуждение, проходящее через меня, и мой член дёргается. — Ты наша. Мы заявили на тебя свои права.
— Оба, — соглашается Эйден. — В душе.
Лицо Грейс багровеет.
— Я помню, — говорит она. — Знаете ли, ведь я не какая-то игрушка. Или ваша собственность.
— Мне кажется, сейчас не самое подходящее время, чтобы поднять вопрос о татуировке «Собственность Эйдена и Ноя», которую мы хотели тебе сделать? — интересуется Эйден.
— Собственность Ноя и Эйдена, — говорю я.
— Алфавитный порядок вполне справедлив, — возражает Эйден.
— Первым идёт большой член, — отвечаю я.
— О, так это всё равно буду я.
Грейс громко вздыхает.