— Так её зовут, — отвечает Ной. — А как мне ещё её называть? Её Королевское Высочество? Она обычный человек, Анни.
— А ещё она дочь Президента, — говорю я. — Уверен, что она поедет в Белый дом на четвёртое июля.
— Ну, может быть, если ты её спросишь… — предлагает Анни.
— Разве ты только что не слышала, как мы сказали, что не дружим с ней? Мы же просто знакомые.
Знакомые. Я самый большой грёбаный лжец в мире.
— Мы её почти не знаем, — снова вмешивается Ной.
Мы оба лжецы — худшие лжецы на свете.
Анни тяжело вздыхает.
— Прекрасно. Но ведь вы оба придёте, верно? Это ведь и мой прощальный ужин тоже, помнишь?
— Очевидно, мы его не пропустим. Каким бы я был старшим братом, если бы пропустил его?
— Лучше бы тебе этого не делать, кретин. Потому что я ЕДУ В ЕВРОПУ! — она кричит последнюю часть, и её голос эхом разносится по всему нижнему этажу.
— Спасибо за лопнутые барабанные перепонки, Бананни.
— В любое время.
Повесив трубку, я смотрю на Ноя.
— Уверен, что Грейс поедет в Белый дом на четвёртое июля.
Он пожимает плечами.
— В словах Анни есть смысл. Мы могли бы спросить её.
— И что, привезти её в Вест Бенд? «Эй, мам, это та самая девушка, которую мы с Эйденом вместе трахаем в моём доме. Мы подумали, что ты захочешь с ней познакомиться».
Ной закатывает глаза.
— Это не совсем то, что я себе представлял.
— Это Вест Бенд. Никто не может хранить чёртов секрет в этом городе, а мы все трое должны держать это в секрете. Чёрт побери, ты же в самом разгаре переговоров. Если бы что-то подобное вышло наружу, это погубило бы нас. И что ещё важнее, это погубит её.
— Мы соседи, — напоминает мне Ной, отвлекаясь на то, что он читает на своём планшете. — Нет никаких причин притворяться, что мы её не знаем. Я уверен, что она могла бы придумать легенду для прикрытия, если бы захотела приехать в Вест Бенд. Чёрт, я уверен, что мы могли бы придумать легенду для прикрытия.
— Ты просто не хочешь расставаться с ней на четыре дня, — понимаю я. Чёрт, не уверен, что я хочу быть вдали от неё так долго. С тех пор как мы переспали в первый раз, мы виделись с Грейс каждый день. За последние несколько недель я провёл с ней и Ноем больше времени, чем с кем-либо другим за последний год.
Самое странное, что мне это совсем не надоело. Обычно я терпеть не могу слушать слова, которые слетают с уст девушек, с которыми встречаюсь. Но Грейс? Чёрт возьми, это всё, что я хочу.
Ной тяжело вздыхает.
— Прекрасно. Я признаю это. Я не хочу расставаться с ней на несколько дней, пока мы будем в Вест Бенде. А ты? Она постоянно была в нашей постели с тех пор, как мы отправились в поход.
— До четвёртого июля ещё несколько недель, — говорю я. — До тех пор она будет постоянно лежать в нашей постели. И ты до сих пор не сказал ей о том, что может навсегда разлучить тебя с ней. Когда ты собираешься сказать ей, что рассматриваешь предложения за пределами Колорадо?
По лицу Ноя пробегает тень раздражения.
— Ничего не ясно, — ворчит он. — Так что я скажу ей, когда всё прояснится.
Я качаю головой.
— Это нечестно.
— Она никогда не спрашивала, и это не такой уж большой секрет. Об этом пишут все средства массовой информации. Тебя ведь волнует только моя честность, верно? — спрашивает Ной. — Твоё беспокойство не имеет ничего общего с тем фактом, что ты, возможно, захочешь, чтобы Грейс была только твоей, не так ли?
Ной отправляется в спортзал, не говоря больше ни слова, как он всегда делает, когда действительно расстроен. Но он знает, что я прав. Он знает, что должен ей сказать.
Чёрт, я вообще-то даже не пытаюсь заполучить Грейс в своё полное распоряжение. Я уже привык к тому, что мы втроём вместе. Мы вошли в привычный ритм. Конечно, быть с ней в тот день, когда мы были одни, было чертовски жарко, но быть с ней после того, как Ной трахнул её, было ещё жарче.
Впрочем, это не просто секс. То, что она рядом — смеётся, небрежно растянувшись на нас обоих после того, как кончила три раза, её лицо светится, когда она рассказывает нам историю о детях, с которыми работала через свои благотворительные организации. То, как она дышит по ночам, когда спит, этот маленький почти храп, издаваемый ею, это так чертовски мило.
Я думаю, что наконец-то смогу понять термин «подкаблучник». Вчера одна бывшая подружка прислала мне снимок своих сисек, и я ответил, что меня больше нет на рынке. Сама мысль о том, что я, Эйден Джексон, исчезну с рынка, просто нелепа. Но это было единственное, что я хотел сказать.