Фергюс и Нелли захохотали, Мелис фыркнул, но остальные не были склонны к проявлениям такого бурного веселья.
— Вы в порядке? — тревожно спросила Эйлин, обнимая Нелли и Мелиса поочередно и придирчиво глядя каждому из Менгиров в лицо.
— Да, да, всё хорошо, — тараторила Нелл. — Знаешь, мам, мы зашли так глубоко в лес! И там нас вела такая странная тропа…
Рассказов хватило до самого вечера. Эйлин «наколдовала» хорошо знакомый «кулеш по-сарисски», Торментир извлёк прямо из воздуха плошки, миски, ложки, и все с аппетитом уписывали кашу, слушая неллины байки. Мелис ел молча, время от времени кивая головой в подтверждение слов своей подруги.
Рассказ Нелли об их странном путешествии в дикую глубь Неприветливого леса вызвал толки и обсуждения, в которых принял участие даже Риуга. Была придумана масса толкований и объяснений произошедшему. Один только Торментир испортил впечатление от рассказа вопросом:
— Так что же дальше?
— В смысле? — не поняла Нелли.
— Всё это прекрасно и чудесно. Вот только остаётся непонятным, куда нам деваться дальше, куда идти и что делать.
— Ах, это! — Нелли понимающе потрясла головой. — Тут как раз всё понятно. Мы должны двигаться дальше, в Долину Домиэль, ну и так далее, по тексту предсказаний и пророчеств.
— А где она, этот Кентавр вам не рассказывал? — съехидничал маг.
— Подожди, Солус, до того как они ушли, Нелли пыталась нарисовать карту, — перебила его Эйлин.
— Я смотрел. Эти детские каракули ничем нам не помогут. Если ты не забыла, нас ищут слуги Мастера. И ещё мы умудрились отправить письмо в резиденцию, что Нейл и Риуга возвращаются.
— Да-да, верно, господин маг! — угодливо поддакнул Риуга. — А как мы можем вернуться, когда я у вас в плену, а господин Нейл и вообще…
— Замолчи! — цыкнул на него Торментир, и Риуга увял.
— Верно, — озадаченно проговорил Фергюс. — Куда этих пленных девать?
— Да очень просто — убить, — будничным голосом ответила Нелл. — Знаете, какая экономия продуктов выйдет! Да если ещё из шкуры Нейла сделать подушечку, а из Риуги — сапоги… Или нет, лучше сумочку для меня…
Мелис с ужасом уставился на Нелли. Риуга судорожно сглотнул и отодвинулся от приветливого костра. У Фергюса отвисла челюсть, и даже Торментир, удивившись, выпучил глаза. Одна Эйлин осталась спокойной:
— Интересно, кто станет спать на подушке из шкуры этого вонючего гада? А сумка из человеческой кожи может оказаться не очень прочной, — заметив выражение на лицах остальных, Эйлин рассмеялась. — Шутка, шутка. Ладно, хорош болтать, Нелли. Предлагаю хорошенько выспаться, а завтра покинуть это удивительное место.
— А куда, — начал было Торментир.
Но Эйлин решительно перебила его:
— Куда — разберёмся завтра. А сейчас — всем спать!
В маленьком лагере постепенно стало совсем тихо. Все послушались мудрого совета Эйлин, только ей самой не спалось. Вопросов стало ещё больше, а ответов на них она так и не узнала.
Глава 129. Саботаж и неповиновение
На кухне резиденции Даун-Таун вновь начался переполох. Повара, как обычно, приготовили тазы с пищей для плащекрылов. Однако люди, которые кормили этих могучих животных, не смогли выйти на задний двор. Плащекрылы словно взбесились. Они били огромными копытами, мотали головами, щёлкали челюстями, хлопали крыльями. Никто не решился даже приблизиться к ним.
Один находчивый дружинник метнул еду прямо в гущу плащекрылов. Они, казалось, даже не заметили этого. Дружинник на этом не успокоился. Он швырнул ещё один таз, а затем ещё один. Ответственные за кормёжку пытались отговорить его, но он только упрямо покачал головой.
Упрямство сегодня было не в цене. Плащекрылы заметили наконец, что какой-то человечек смеет им докучать. Одно животное грозно клацнуло зубами перед самым носом дружинника — тот ловко уклонился. И тогда другой плащекрыл взвился на дыбы и опустил копыта прямо на голову солдата. Двое слуг, оставшиеся в живых, на миг оцепенели, а затем ринулись внутрь подгорной резиденции, захлопнув за собой тяжёлую дверь.
Если бы они потрудились понаблюдать за плащекрылами, то увидели бы, как изменились обсидиановые амулеты на шеях грозных животных. Они словно уменьшились, очертания их расплывались, а некоторые амулеты выпадали из сбруи плащекрылов и с шипением падали на мощёный булыжником двор.
Распорядитель, услыхав о происшествии, позеленел от страха.
— Надо доложить об этом Мастеру, — сказал один из слуг.
— Да, да, верно, — забормотал распорядитель, — вот ты иди и доложи.
— Ни за что! — наотрез отказался тот. — Это ваша обязанность — докладывать Мастеру, следить за порядком и вообще.
Трусливый распорядитель внезапно побагровел и надулся:
— Что? Как ты смеешь? Отказ? Саботаж?!!
— Да, — коротко бросил слуга. — Отказ. И вообще, я ухожу.
— Что значит — «ухожу»?
— Ухожу отсюда, ну, вроде как подаю в отставку, — и парень снял форменную куртку и бросил её к ногам распорядителя. — И ничего вы мне не сделаете.
— Ты не смеешь! Со службы у Мастера не уходят, когда вздумается! — завопил распорядитель.
— А я уйду. И другим посоветую.
— Стража! — крикнул распорядитель. — Взять его!
Он нервно дёргал свой амулет на цепочке, но воспользоваться им боялся. В кухню вбежали двое дружинников. В руках у них грозно сверкнули алебарды.
— Держите изменника!
Парень ринулся бежать и попытался проскочить между дружинниками. Однако те живо ухватили его за ворот серой рубахи. Бунтарь извивался у них в руках.
— И куда же ты собрался отсюда бежать? — издевательски спросил его распорядитель. — У всех выходов стоит гвардия Мастера.
— Куда угодно, — прохрипел парень, — хоть в зубы плащекрылам.
В этот момент воротник его рубашки не выдержал и с треском разорвался. Оставив клочья ткани в руках гвардейцев, бунтовщик в три прыжка достиг выхода во дворик плащекрылов.
— Держи его! Уйдёт! — заходился в крике распорядитель.
Гвардейцы бросились догонять беглеца на миг раньше, чем это произнёс распорядитель. Но бунтовщик уже выскочил за дверь. Гвардейцы ринулись за ним и им, казалось, должна была улыбнуться удача. Беглец поскользнулся на том, что осталось от упрямца, желавшего покормить плащекрылов. Парень потерял равновесие, и руки гвардейцев уже протянулись к нему.
Однако плащекрылы по-прежнему вели себя странно. Они бросились к солдатам, не давая им сделать даже шагу от двери. Гвардейцы, поражённые, застыли. За их спинами так же замерли повара, официанты и прочая челядь.
Беглец тем временем петлял между гигантскими крылатыми «лошадьми» и наконец легко прикоснулся к шее одной из них. Плащекрыл не проявил агрессивности, и бунтовщик вскарабкался ему на спину. Расправились гладкие кожистые крылья, и громадный конь взмыл в воздух с утробным клёкотом.
Видимо, плащекрыл решил напоследок сделать круг над резиденцией, может, так он хотел попрощаться с сородичами. Он заложил крутой вираж над двориком, и спасённый им беглец сорвался с гладкой спины животного. С воплем летела вниз человеческая фигурка, пока не распласталась на булыжном дворике, странно изогнувшись, словно сломанная кукла.
Глава 130. Помощница
Эстебан затаил дыхание. Таких механизмов он ещё не видел. Это и механизмом-то было трудно назвать. Внутри не было ни шарниров, ни колёсиков, ни шестерён. Только плоская зеленоватая плашка, а на ней — металлические точки и полоски. Эти полоски соединяли некоторые точки между собой. Правда, вся плашка была покрыта изрядным слоем пыли, так что разобраться было довольно тяжело.
— Эстебан, — апчхи! Извини! — у меня есть такая маленькая пушистая кисточка, — заговорила Долорес, — ею можно стряхнуть эту ужасную пыль. Может, тогда ты сможешь лучше понять…
— Да, спасибо, Долорес.
Девушка тихо удалилась. Эстебан в растерянности рассматривал хронометр. Даже если убрать отсюда всю пыль, он всё равно не поймёт, что это за точки и полоски. Что же делать? Ведь на него надеются друзья. Может, эта вещь нужна для дальнейшей борьбы с Братством.