Появилась Долорес, неся изящную кисточку с рукояткой из кости хоботонса.
— Дай-ка сюда, — она протянула руку за хронометром.
Эстебан неохотно отдал прибор. Долорес осторожно подула на плашку. Пыль взметнулась белым облачком, и молодые люди снова расчихались. Потом они, осторожно орудуя кисточкой, очистили от пыли прибор.
— Ну как? — благоговейно спросила Долорес. — Так лучше, правда?
— Мда, безусловно, — ответил Эстебан.
Ему не хотелось признаваться ей, что он всё равно ничего не понимает. Девушка смотрела на него с уважением, и Эстебану казалось, что если он признается в своей некомпетентности, то это тепло и уважение улетучится из глаз Долорес.
Что же делать? Посоветоваться ему было не с кем. Никто из Гильдии оружейников не должен узнать об этом приборе. Значит, обратиться к их опыту и находчивости не представляется возможным.
Есть другой вариант — написать письмо друзьям. К примеру, разыскать того же неугомонного Фергюса, честного Фокси, отважного Хоуди. Но что Эстебану в этих письмах, если каждое из них подвергнется жёсткой цензуре? Нет, в письмах ничего нельзя писать. Так можно погубить и себя, и Долорес, и всех товарищей.
Эстебан лихорадочно размышлял. Ему казалось, что мысли, как птицы в клетке, бьются внутри его черепа. Возможно, так оно и было, а может, его лицо отражало все переживания, потому что Долорес вдруг произнесла:
— Эстебан, я думаю, что ты никогда в жизни не сталкивался с такой штукой.
— Откуда ты… То есть почему ты так решила?
— Мне кажется, — тихо продолжила Долорес, — что никто на Сариссе с этим не сталкивался. У нас такого не бывает. Понимаешь, мой отец, хотя и запрещает людям интересоваться всякими волшебными или просто необычными штучками, сам большой их любитель. Он покупает то зелья, то амулеты, то ещё что-то в этом роде. Так вот я тоже интересовалась в своё время его покупками. Никогда не попадалось ничего подобного.
— Ты уверена?
— Абсолютно. Это артефакт, совершенно не характерный для Сариссы.
Эстебан с удивлением посмотрел на Долорес.
— Ну, в жизни бы не подумал, что легкомысленная девушка из аристократической семьи может так рассуждать!
Долорес улыбнулась, посчитав это комплиментом:
— Я понимаю, что тебе сейчас трудно, ты скрываешь эту вещь, тебе не к кому обратиться. Но, Эстебан, послушай, если ты не будешь спать по ночам, ты никогда не придёшь к разгадке.
Она мягко забрала прибор из рук оружейника.
— Пойдём спрячем его не в твоем столе, а у меня среди украшений. Никому и в голову не придёт искать его там.
Так они и поступили. Хронометр уютно устроился среди браслетов, серёг и пуховых подушечек. А когда Эстебан собрался пожелать Долорес спокойной ночи, та лёгким движением руки остановила его. Эстебан непонимающе взглянул на неё. Долорес загадочно улыбалась.
— Что? — растерянно спросил Эстебан.
— Не уходи, — попросила Долорес.
Эстебан замер. А Долорес продолжила:
— Останься сегодня со мной.
Сердце оружейника заколотилось. Возле прекрасно отполированного зеркала оплывала ароматная свеча.
Глава 131. Всем сдать амулеты!
Пока Фокси набирал дружинников, которые сопровождали бы его во время изъятия амулетов, во дворце градоправителя разразился скандал. Банкир — отец погибшей леди Дориан — рыдал над тем, что осталось от его дочери. Затем он впал в гнев, топал ногами и требовал немедленной расправы над своим зятем.
Незадачливый лорд Дориан прятался в это время за портьерой и грыз ногти. Он с ужасом думал, что будет, если его приятель — лорд Ирн — «случайно» обмолвится о том, что Дориан совсем рядом.
Однако Ирн не спешил выдавать приятеля. Градоправитель сочувствовал горю своего кредитора, участливо хлопал его по спине, наконец, подал огромный шёлковый платок.
— Мужайтесь, друг мой, — говорил Старый Лис. — Ваша потеря огромна.
Банкир слушал, кивал. Ирн говорил о том, какую опасность представляют сейчас амулеты и проникновенно попросил банкира оставить их здесь, во дворце. Банкир на мгновение задумался, а потом принялся снимать с себя украшения из обсидиана. Он бросал их прямо на пол.
Лорд Дориан с отвращением и страхом смотрел, как амулеты с чавканьем сливаются в единую аморфную массу.
— Да, вы правы, Ирн, — банкир был потрясён. — Эти существа внутри — они опасны. Только что же с моим зятем? Надеюсь, вы накажете его?
— Мой дорогой друг, — снова зажурчала речь Ирна. — За что наказывать его? Он же не хотел, чтобы его жена погибла. Его действия нельзя квалифицировать как убийство. Он поступил так по неосторожности…
Банкир подхватил с пола остатки одежды и волос своей дочери и выпрямился. В глазах его больше не было слёз:
— Что ж, Ирн, вероятно, вы сделали всё, что смогли. Очень надеюсь на то, что такая история больше не повторится. Думаю, что изъять амулеты нужно не только у меня…
— Да, да, разумеется, вы же знаете, как я ценю ваше мнение, — Ирн подхватил банкира под руку и стал незаметно подталкивать к выходу.
Банкир всё понял, вырвал руку у градоправителя и удалился. Дориан же выскочил из-за портьеры и кинулся к Ирну со словами благодарности:
— Вы защищали меня, ваша милость! Благодарю вас! Я знаю, мой тесть — человек мстительный, но вы справедливы, милорд!
— Да, Дориан, я стараюсь быть справедливым, тем более что мы с вами друзья, не так ли?
По голосу, которым была произнесена эта фраза, Дориан понял, что от него что-то потребуют. И не ошибся.
— Дориан, вы тоже должны сдать все амулеты, которых, как мне известно, у вас предостаточно.
Дориан задумался. Этого ему совсем не хотелось. С амулетами он чувствовал себя уверенно и спокойно. Он не сомневался, что любое его распоряжение будет исполнено, стоит лишь припугнуть Соглядатаем. На миг он представил, что амулетов больше нет. Лорд Дориан почувствовал себя голым без них.
Но градоправитель продолжал настаивать:
— Более того, Дориан, вы должны и всех наших знакомых уговаривать сдать амулеты добровольно. В противном случае, дорогой друг, я просто не могу гарантировать вашу безопасность, — вкрадчиво закончил Ирн.
И Дориан понял, что в случае отказа ему всё-таки предъявят обвинение в убийстве жены. Не миновать тогда следствия, суда, будет большой скандал, его ждёт разорение и тюрьма.
— Разумеется, милорд, — с поклоном ответил Дориан. — Ваши требования разумны.
Глава 132. Осведомлённый демон
Мастер всё ещё был слаб и не поднимался с постели, когда в его спальню постучался распорядитель.
— Тебе чего надо? — ласково встретил его Миссингер.
— Я д-должен доложить В-верховному Мастеру, — заикаясь от страха, произнёс распорядитель.
— Впусти его, — отозвался Мастер. — Пусть докладывает.
Миссингер нехотя отступил от дверного проёма, и распорядитель, дрожа, вытянулся перед постелью Мастера и начал рассказывать о попытке бунта, бегстве мятежника и его гибели. Мастер внимательно выслушал его, не перебивая. Когда распорядитель замолчал, Мастер поднял на него взгляд, и этот трус позеленел — такой гнев читался в этом взгляде:
— Скажи мне, почему взбунтовался тот молодчик? Какое именно твоё распоряжение он отказался выполнять?
Распорядитель упал на колени, не замечая, как брезгливо дёрнулись губы у начальника дворцовой гвардии:
— Он отказался сообщить вам, что плащекрылы волнуются и ведут себя странно. Один из дружинников погиб, пытаясь накормить их…
Хамаль Альрами, не выдержав, вмешался:
— Что это означает — один из дружинников? С каких это пор дворцовая гвардия, отборные солдаты, занимается такой работой?
— Верно, — усмехнулся Мастер. — Кажется, это не входит в их обязанности.
— Понимаете, — начал объяснять распорядитель, — он сам за это взялся, его никто не просил и не заставлял.