А до этого почти год ничего не получалось, и они даже ходили ко врачу. Врач заверил, что всё у них в порядке, просто надо лучше стараться. И теперь, похоже, действительно всё в порядке, слава богу.
Они вышли покурить на улицу. Собирался дождь, и все запахи в воздухе стали особенно резкими. Он обратил внимание, что в этом месте очень сильно пахнет жуками-навозниками. Запах исходил непонятно откуда. Наверное, здесь под землёй огромная колония жуков. Этот запах пропитал всё его детство, потом исчез на много лет, и вот теперь появился опять.
Рита выбросила окурок в урну и сказала, улыбаясь:
— Это была моя последняя сигарета. Больше я курить не буду. Никогда. Детям это вредно…
— Да ты у меня просто мать-героиня! — Сам-то он не хотел бросать и чувствовал теперь небольшую вину перед ней и перед своими детьми, которых ещё на свете не было.
Рита не приняла его шутливого тона. Она снова обняла его, прижалась всем телом и быстро-быстро заговорила куда-то ему в грудь:
— Да, я всё готова сделать для наших детей. Я готова на части разорваться, раствориться в наших детях. Я для них в лепешку расшибусь. Я за них умру. А ты — ты готов за них умереть?
И, хотя он ещё не знал этого наверняка, но твердо ответил:
— Да, готов.
Иначе было нельзя.
— Спасибо, милый. Теперь я спокойна.
Они вернулись в ресторан, расплатились по счёту и пошли домой. Обоим хотелось поскорее в постель.
Держа его под руку и звонко цокая каблучками по асфальту, она говорила:
— Знаешь, я так боялась не дожить до этого счастливого дня, умереть не своей смертью… Ну, например, попасть в автокатастрофу. Или выскочит из подворотни бандит с ножом, раз — и всё…
— Чего ты вдруг придумала? — спросил он, беспокойно вглядываясь в темнеющие дворы. Была уже почти ночь, такие разговоры — не ко времени.
— Сама не знаю.
Невольно он ускорил шаг и почти тащил её за собой.
Только возле своего подъезда он успокоился и сказал:
— Между прочим, ведь любое существо на свете, даже насекомое, придавленное каблуком, умирает всегда своей смертью. Не своей смерти не бывает, потому что она у каждого одна… И как бы кто ни старался, своей смерти ему не избежать…
— Да, ты прав, милый… Я хочу, чтобы мы с тобой всегда были вместе — всё оставшееся нам время — и умерли в один день.
— Это было бы прекрасно.
Странно, что они заговорили об этом именно сегодня, когда их счастье было так полно.
Дома она отправилась в ванную первой. Он разобрал постель. Через несколько минут Рита царственно вошла в комнату. Из одежды на ней было только полотенце, накрученное на голову, капельки воды и несколько белых, незагорелых полосок на теле. Она поставила правую ногу на диван и уперла левую руку в бок, развернувшись лицом к Брониславу.
Этого он не смог выдержать, упал перед нею на колени. Только и успел спросить:
— А детям не повредит?..
— Это — нет! — засмеялась Рита и медленно, скользя ладонью с напряженно вытянутыми вниз пальцами по своему словно бы полированному животу, опустила руку к промежности.
Она уснула, а Бронислав ещё долго не спал и думал о чём-то постороннем, подложив руку под голову. Ему было хорошо и вместе с тем нехорошо, что-то тревожило и смущало его ум. Может быть, тот странный разговор, что они затеяли по дороге домой. А может, сильный запах изо рта Риты (зубы не могла почистить?) Точно так же, кстати, пахло сегодня и между её ног.
Этот запах был точь-в-точь как тот, на улице возле ресторана. Запах жуков из детства.
Не больна ли она чем-нибудь? Или у беременных так и должно быть? Кто его знает… Неприятно, но что поделать, терпеть можно, подумал Бронислав, зевнул, повернулся к стене и заснул.
Снилась ему всякая гадость — будто бы он спит с огромной жучиной самкой, и та еле умещается в кровати со своим округлым, как лепешка, хитиновым панцирем, обросшим по краю какой-то пыльной жёсткой шёрсткой. Жучиха приставала, неловко поворачиваясь к Брониславу задом и совершая мерзкие призывные движения. Её панцирь был расписан черно-белыми полосками, закрылки слегка шевелились от возбуждения. Острый край панциря больно царапал Брониславу ногу. Комната наполнялась отвратительным тяжёлым духом муравейника. Жучиха повернула к нему голову. У неё было лицо Риты.
— Дорогой, — проскрежетала она.
И тогда он закричал и проснулся.
Одновременно он почувствовал сразу несколько болезненных укусов в спину и левую ногу. Повернулся к Рите и снова закричал от ужаса, потому что вместо своей любимой женщины увидел действительно лежащую на спине огромную жучиху.