Сдержаться от чиха у Семки не получилось – слишком вслушивался в ответ и запоздал с переносицей. Девчата от неожиданности буквально подпрыгнули, Стеша без промедления тут же бросилась к кустам. Успела схватить Семку за шиворот прежде, чем тот попробовал дать стрекача.
– Я тут… случайно, – забился он перепелкой в сильных руках ловчего. – Меня фотографировали…
– В куста-а-ах? – подивилась Стеша.
– Не, в кусты я потом… В смысле, мне нужно было только присесть… В смысле, спрятаться. Я ничего там не делал!!
Говорил Стеше, а глаз не сводил с Зори, которая накручивала локон на пальчик, глядя в противоположную сторону: ее эта встреча совершенно не касалась и не волновала. Юношеская симпатия рождалась, вышивалась на глазах, но настолько белыми нитками, что Стеша не только отпустила парня, а и легонько подтолкнула, ободряя, в сторону Зори.
– Ладно, пойду я схожу за твоей киркой, а вы тут меня подождите. И без ручных глупостей, – по привычке показала возможные действия на себе.
Уже и шаги ее стихли, и уже могли послышаться чьи-то другие, а Семка все никак не мог сдвинуться с места и подобрать первых слов. Зоря вздохнула, похлопала по рельсу рядом с собой, взяв инициативу на себя:
– Садись. Привет. Тебя как зовут?
– Семка.
– А чего так смотришь?
– К-красивая, – бросился в омут с головой парень. Все! Смерть! Сейчас получит по полной…
Не знал, не наработал жизненного опыта, когда даже на неправду, если она красивая, женщины ни при каких обстоятельствах не обидятся. И что для них восхищения много не бывает. Пословица «Хлеб маслом не испортишь» – это про них…
Только девушка делано взмахнула руками:
– Ну вот, сразу обманывать.
– Почему? – поник ухажер.
– Я не просто красивая, а очень красивая, – засмеялась Зоря своему озорству. – Да садись ты, – пригласила присесть повторно.
Подчинять парней, делая из них слепых послушных котят, доставляло удовольствие, но что с этим бесплатным добром делать дальше, не ведала. Выручила война – на нее можно было переводить любой разговор:
– Немцев скоро погонят, как думаешь?
– Скоро! – отдал голову на отсечение Семка. Кивнул на уходящие вдаль рельсы, принялся убеждать: – Глянь на нашу дорогу. Она словно к Победе ведет. Так что дорога у нас железная, а люди – золотые!
Зоря даже отстранилась, чтобы получше рассмотреть притворявшегося немтырем соседа:
– А вот сейчас точно красиво сказал!
Семка пожал плечами, даже попробовал выразить недоумение:
– Да нет, обычно. Мне б только самому успеть на фронт, еще чуть больше года до призыва.
– А я еще до оккупации дважды сбегала с санитарным поездом. Ссаживали, – поведала и свои мытарства из-за проклятой молодости Зоря. – Потом мамка заболела. А когда пришли немцы, то чуть не угнали в Германию.
Замолчала, как осеклась. Словно ненароком проговорилась о том, чего нельзя знать посторонним.
– Сбежала? – предположил первое собеседник.
– Там не сбежишь… Не сбежишь, – потемнела глазами девушка и словно враз осунулась. Не став рассказывать об этой страничке своей биографии, поведала лишь конечный итог своей оккупационной одиссеи: – Спасибо, подпольщики все семафоры и стрелки на вокзале в день отправки взорвали, а то бы уже батрачила на немчуру. Что опять смотришь?
Семка не успел за прошедшие минуты ни набраться мужества повторить правду, ни придумать что-либо попроще. Девушка сама все счастливо поняла и строго предупредила:
– Если хвалить все время, сороки унесут.
Угроза тем не менее обрадовала Семку.
– Так и в небе найти можно, – развеял он страхи девушки. Пояснил сказанное: – Хочу пойти в летчики. Как старший брат. Его под Сталинградом сбили. А отчим под Москвой погиб. Сначала он, а потом Зоя Космодемьянская и панфиловцы. У меня еще три сводные сестренки есть, так что я за старшего…
Доля, выпавшая что на Зорю, что на Семку, могла насытить биографии сразу нескольких человек и даже их придавить своей тяжестью. Но прошлое уже столько раз ими передумывалось, что стало оставлять местечко и заглядывать в будущее.
У парня оно связывалось с будущей профессией:
– Ты умеешь самолетики из бумаги делать?
– Не, только пилотки. Из газет, – улыбнулась далекому довоенному детству, в котором пилотки еще были не настоящие, Зоря. – В классе в тимуровские походы ходили.
– Научу, ничего сложного, – обрадовался наконец-то своей нужности и полезности Семка. – А хочешь, мы его с твоим именем сделаем?
Девушка прикусила губы, не позволяя им расплыться в счастливой улыбке. Имя даже на воздушном осоавиахимовском шаре ей никто не обещал, а тут сразу – самолет! Хотя нет, однажды она увидела слово «Зоря» на скворечнике, который прибивали в День птиц на школьном опытном участке. До сих пор не знает, кто написал его чернильным карандашом на днище…