Не дождавшись то ли разрешения, то ли согласия, просто ушла. Встала и захлопнула дверь. Соболь хотел что-то еще съязвить в ее сторону, но начальник, посчитав эту страничку событий изученной, отдал приказ:
– Отпускай и врачиху, и зэка.
А как все красиво и ладно легло поначалу с ними!..
Соболь кашлянул в кулак, прося разрешение высказать новое предположение. Врагов обернулся.
– Там еще эта, бывшая бригадир, Наталья. В оккупации у немцев работала. Говорят, по заданию обкома, но свидетелей нет, все казнены. Одна она каким-то образом осталась в живых.
– Напомнил, – поднял палец майор, фиксируя внимание. Открыл сейф, достал несколько листочков, просмотрел их. Лейтенанту подавать не стал, оставив ему возможность поверить на слово: – По ней пришли результаты проверки. Это все же она взорвала с нашим разведчиком станцию и семафоры перед отправкой эшелона с людьми в Германию. И на нее уже написано представление к Красной Звезде. Так что можешь полностью доверять и привлекать к работе и ее.
Как же легко, карточным домиком от дуновения самого легкого ветерка, рассыпаются в разведке гарантированные версии. Только что все сходилось, все объяснялось, а песочные часы раз – и перевернулись. И все до последней крупинки сыплется в обратную сторону…
– Но ведь она… она прошла мимо насильников, которые над девчонкой, ее же дальней родственницей…
– Потому и прошла, что несла на себе мины и не могла сорвать всю операцию. Рисковать сотнями загруженных в эшелон для угона в Германию людьми. А главное, – Врагов подошел вплотную к лейтенанту, не доверяя тайну даже малому расстоянию, – ей было приказано обеспечить безопасность нашему разведчику, обеспечить ему коридор в глубь фашистских тылов. И потому мы получаем от него сейчас сведения о школе абвера под Киевом. На войне приходится делать выбор, лейтенант Соболь. Корреспонденты под контролем?
– Временами как сквозь землю проваливаются, – признался в пробелах слежки Соболь.
– Значит, подбери еще людей для наблюдения – женщин, подростков, ездовых. Когда не надо – плешь проедают своей настырностью, а тут…
Сказал – и онемел: в дверь собственной персоной входили Бубенец и Нина, словно решившие не расстраивать начальника контрразведки своим исчезновением и не отвлекать дополнительные силы для слежки…
«Сгною», – прострелил Врагов взглядом Гаврилу, пропустившего москвичей без предварительного доклада.
«Так вы сами к ним со всей душой», – пожал тот плечами и, несмотря на рост, юркнул за спасительную дверь. Понял Василька: лучше и впрямь на фронте подальше от начальства, без вины виноватым вечно ходишь.
– Здравия желаю, товарищ майор, – протянул руку капитан, хотя по старшинству должен был дождаться этого от старшего по званию.
Однако когда и где посланцы Москвы чувствовали себя как мышь в углу под веником? Врагов тоже проглотил пилюлю, пожав протянутую руку. Но ему был важен конечный результат. Например, на чьих запястьях захлопнутся наручники. А чего такие озабоченные прибежали без приглашения – это вопрос.
– Извините, нам сказали, что паренька убили, которого я снимал на фотку, – словно по просьбе майора объясняя причину своего появления, приподнял фотоаппарат Бубенец. – Жалко. Если надо снимок его сделать, можете рассчитывать.
«Сейчас влезет комсомолочка со своими грамотами», – предположил Врагов.
– И можем отметить его работу грамотой ЦК, – предложила свои неизменные услуги Нина. – Хоть какая-то память родным останется.
«И только ради этого приходили? – пристально посмотрел на москвичей майор. – Или уловить настроения?»
Но требовалось, в отличие от Соболя, держаться без сарказма, улыбаться, жать руки и мило благодарить:
– Спасибо вам большое. И снимок сделайте, и грамоту желательно выписать. Сами-то долго еще планируете у нас находиться?
– Дня два-три, – неопределенно покрутил руками, как фонариками, капитан.
Врагов и Соболь непроизвольно переглянулись. Слишком знакомый срок…
– Хорошо. Пленки хватает? – проявил заботу майор. – А то у нас утром оказия в Москву. Заехали бы в редакцию, потрясли вашего Остапыча…
– Кузьмича, – поправил капитан. Теперь он переглянулся с Ниной и заторопился, уловив, что контрразведчик прощупывает их на вшивость. – Нет, спасибо. Пленки хватит, экономим. До свидания.
– До свидания, – протянула жеманно ладошку лодочкой, по-киношному, Нина.
Лейтенанту лишь кивнули и вышли. Соболь прошмыгнул за ними к двери, убедился, что командированные не остались подслушивать с той стороны входа.