– А Антон?
– Понятия не имею, – сказал чистую правду Врагов. – Но у Москвы будет вариант на его дальнейшее возможное использование как диверсанта, выполнившего задание.
Подполковник подтянул к себе телефон в готовности начинать указания:
– Понятно. Сейчас будем соображать.
– И чтобы мининум людей в этом участвовало. На разных этапах разные. Без понимания общей линии. Чтобы на каждом и обрывалась любая информация.
– Не дурак. Казаков!
Откинув полог, появился часовой.
– Мне и майору чаю. И поесть чего-нибудь на скорую руку. И срочно разыскать мне обходчика Михалыча, он на участке Прохоровой. Конец связи! – Забыв, что отдает устное распоряжение, хлопнул трубкой по рычажкам.
Распивать чаи времени у Врагова не имелось, и он встал. Подполковник кивнул на телефонный аппарат:
– Но приказ на подрыв пусть придет мне из Москвы от моего начальства. А то накуролесим, а крайним окажусь я.
– И это правильно. Думаю, приказ уже готовится, мое руководство знает об этой ситуации. Я у себя.
Но до своей землянки дойти не успел. Наконец-то объявившийся ординарец, придерживая мотающиеся медали на груди, бежал навстречу.
– Товарищ майор, там Василек…
– Что?
– Василек… того… повеситься хотел. Второй пацан вытащил, – уже на ходу, едва поспевая за Враговым, сообщал сержант имевшуюся информацию. Гаврила, не вмещаясь на тропе, но и боясь пропустить новости, ломал валежник рядом. – Сироты – они такие, они резкие, если что-то не по ним…
Дверь карцера была распахнута, и Врагов без задержки скатился по ступенькам в прохладу землянки. Антон, вновь демонстрируя вышколенность, сбросил с плеч солдатскую фуфайку и вытянулся по стойке «смирно». Василек неподвижно лежал на нарах под одеялом, устремив взгляд в дубовый накат. На одном из бревен болтался обрывок жгута, скрученного из распоротой солдатской гимнастерки.
Врагов кивком приказал Гавриле и ординарцу увести Антона. Присел на нары, укрыл парня поверх синего суконного одеяла огромных размеров фуфайкой на два Василька. Пропалина на плече подтверждала, что это поделился своей Гаврила: он однажды у костра прикорнул и не усмотрел огня, Василек как раз вовремя разбудил.
– Я не… – начал Колька, неотрывно глядя в потолок.
– Я знаю. Верю, – тронул за плечо Василька майор.
Из глаз парня в ту же секунду полились слезы. Ему как раз не хватало этих слов, он задыхался без них, не находил выхода из тупика. И, едва прозвучали, организм обмяк. Отпустила пружина, сжимавшаяся внутри. Дала волю чувствам. Парню по-детски захотелось уткнуться в колени майора, зарыдать в голос, но он, бередя рану, по-сиротски упрямо повторил:
– Я не враг. Я хотел бить немца.
– Ты прежде всего солдат и должен отвечать за свои поступки. – Врагову не меньше, чем Васильку, хотелось прижать его, и, отринув условности, он это и сделал. Коля попытался по инерции посопротивляться, но попытки оказались слабые, не согласные с его желанием, и он затих под рукой Врагова. – Ты солдат, Колька. И у меня есть для тебя специальное задание.
Василек затих, даже попытался поднять голову, но майор не дал, прижав парня сильнее. Когда-то он так же прижимал сына на берегу Днепра перед расставанием.
– Слушайся бабушку. И помогай ей, – наставлял Кольку, которого привез на лето погостить к теще под Киев.
– Ты не волнуйся, я уже большой, – успокоил сын, сам прижимаясь к отцу. – Жалко, что ты не сходишь со мной на рыбалку.
– Мне на службу, сынок. Ты же понимаешь. Всего на два дня отпустили. А в июне мама приедет.
– Хорошо. Я подожду. Только и вы там не скучайте без меня.
В этот момент Врагов и прижал голову сына, не давая ему приподняться и увидеть влажные глаза отца.
Что сталось с сыном и женой, в самый канун войны тоже выехавшей к матери, не известно. Возникла однажды возможность поискать следы родных через киевских подпольщиков, но и с теми связь прервалась. Боясь признать, что возможная гибель подпольщиков связана с его просьбой, оставил попытки узнать о семье через подчиненных, действующих в тылу фашистов. Остается ждать освобождения Киева. И приближать это. Строительство дороги – из этого ряда. И чтобы на ней ничего не взорвалось – это тоже часы и минуты, которые могут разорвать тягостную разлуку.
– А какое задание? – напомнил о себе и обещании Василек.
– Задание сложнейшее, Коля.
Оттого, что майор впервые назвал его просто по имени, Василек, и без того лежавший без движения, притих совсем. Может, и впрямь что-то серьезное предложат? Только бы не раздумал.
А раздумывать Врагову было о чем. Одно дело идти на риск самому или даже посылать на врага подчиненных, но взрослых, и другое – посылать в пасть к абверу ребенка. Да еще так похожего на сына. Боялся проснувшегося азарта схватки с абвером, где Василек в главной роли…