– Как тебе Антон?
– Нормальный пацан. Воевал в партизанах. Полицаи предали.
– Про разведшколу свою что-то рассказывал?
– Не, больше про партизан.
– А надо бы про разведшколу…
Василек, начиная улавливать мысль начальника контрразведки, привстал. Выведать как можно больше о диверсантах?
– Как смотришь на то, если… если мы тебя пошлем учиться не в Суворовское училище, а… в немецкую школу диверсантов?
Несмотря на свой малый рост, Колька едва не снес то ли макушку себе, то ли накат землянке. Жгут от гимнастерки маятником закачался перед лицом, и Колька нервно дернул его, выказывая готовность учиться на одни пятерки. А вот гимнастерку придется шить на заказ по новой. Или теперь уже подбирать лохмотья, как у Антона?
Майор притянул Василька за брючину обратно на нары.
– Ты посидишь… поживешь здесь день-два с Антоном. Порасспрашивай его о разведшколе. Все до мелочей, допрос не всегда передает атмосферу и детали, которые проскальзывают в простом разговоре. Особенно где отбирают беспризорников, как проходит проверка, чем запомнилось начальство.
– А если мы вдвоем с Антоном…
Врагов пристально посмотрел на парня. Он не был бы назначен на должность начальника контрразведки стройки, за которой лично следит товарищ Сталин, если бы не прорабатывал и этот вариант. Тем более на первый взгляд он выглядел идеально: выполнивший задание диверсант возвращается в школу, да еще и ведет с собой «цыганенка». Но где в таком случае результат от выполненного задания? А если Антон все же легендируется и сдался как раз по заданию абвера? Тогда Василек обречен с этой самой минуты. Надежнее всего, если абвер сам подберет Василька, оказавшегося в нужное время в нужном месте. Самому стучаться в двери – это не от большого ума…
– Антона отправим в Москву, там после проверки подумают, что с ним делать. И о тебе доложим.
О, как вновь раздалась грудь Василька! Словно о нем уже узнал сам Сталин! И вновь Врагов, спасая накат и голову парня, успел ухватить его за галифе.
– Но ему об этом разговоре ни слова. Ни намека. Вообще никому. От этого зависит не только твоя жизнь, но и выполнение задания. Хотя…
– Что? – встревожился Василек.
– Это мы сейчас с тобой фантазируем, а решать по тебе будет Москва. Это, брат, не сейфы у начальства вскрывать.
Сравнение оказалось неуместным. Василек снова сник, сделался плоским и бесцветным, как поменявшее не одного арестанта суконное одеяло. Спасая положение, Врагов крикнул:
– Гаврила!
Боец заслонил собой тот небольшой просвет, что давала утопленная в землю вместе со строением дверь.
– А пожарь-ка, Гаврила, задержанным картошки. Да сковородку побольше найди у поваров. И Соболю передай, чтобы явился ко мне в штаб.
Глава 13
До стройки еще не дошло распоряжение о досрочном ее завершении, но то, что возведение однопутки само по себе приближалось к концу, уже создавало атмосферу радостного напряжения. Из механики известно, что если затягивать до бесконечности гайки, то в какой-то момент у них просто срывается резьба. Но то неодушевленная механика, а на объекте 217 выкладывались люди, сами готовые лишиться последних сил, но – за сроками сдачи дороги. Потом, после того как пойдут на фронт поезда, – хоть потоп.
Валентина Иванович Прохорова узнала о новой дате пуска одной из первых от начальника стройки. Настояла: при всей важности вспомогательных объектов и формировочной горки надо перебросить все бригады, и ее в том числе, на основную ветку.
По крайней мере, ее люди могли переместиться на параллельный участок и довести его до рабочего состояния, а работавшую там бригаду бросить на завершающий участок строительства. Идея была не то что своевременная, а крайне необходимая, и решение было тут же подписано в виде приказа по стройке.
Возвращающиеся из-под ареста Полина и Кручиня и застали Наталью как раз на новом участке. Она толкала тачку с щебенкой на насыпь, и Иван Павлович, подбежав, отодвинул ее от рукояток.
– Где девочка, что надорвалась? – поинтересовалась своей заботой Полина.
Наталья настороженно посмотрела на нежданных помощников. Она своими глазами видела, как уводила обоих контрразведка. Значит, оба каким-то образом связаны со смертью Семки, и их появление на свободе… Сбежали? Отпустили? Не виновны? Верить или нет? Ведь ее саму держали во время проверки под арестом несколько дней, и она потом была безмерно благодарна всем, кто не поверил в ее предательство…