Иван Павлович сам пошел на обострение. Но так топорно, явно, грудью на пистолет, что Нина даже отстранилась.
Однако браво, браво единственному уроку рукопашного боя от лейтенанта-смершевца. Выпад Кручини оказался ложным: в последний момент развернувшись, приемом Соболя Кручиня достал Нину, хотя та и попыталась отпрыгнуть от несущегося на нее откуда-то сбоку лезвия. Но оно настигло, впилось в бедро. Комсомолка почувствовала, как брызнула кровь, и, падая от острой боли, выставила пистолет для стрельбы. Однако Кручиня с линии огня уже исчез. Пропал. Растворился среди листвы. Обостренный слух лишь уловил его удаляющийся бег по лесу, но стрелять наобум, привлекая внимание, Нина не решилась.
Позволив себе застонать, сдернула косынку, перетянула ею ногу выше раны. Толчки крови ослабли, и девушка накрыла зияющую рану оторванной от подола платья лентой. Замерла, давая время остановиться крови. Передохнув, кусая пересохшие губы, доползла до упавшего нагана зэка, не без удивления прочитала гравировку на рукоятке. Лежа, надломила ветку орешника. Опираясь на нее, попробовала встать. Переждав головокружение, потащила отваливающуюся, набухающую кровью и болью ногу к схрону.
Сил хватило не потерять сознание и сползти с обрыва едва не на голову старшине. Увидев кровь, тот мгновенно разорвал лежавший под рукой, наверняка приготовленный для перевязки Эльзы индивидуальный пакет, снял с раны просочившуюся кровью повязку. Нина стыдливо попыталась прикрыться, но старшина отбросил мешавшую ему руку, быстро перевязал бедро. И только после этого поднял глаза на соратницу:
– Кто?
Нина молча кивнула на трофейный наган, Леша прочел надпись. Озабоченно огляделся: такой враг мог следить из-за каждого листочка.
– Срочно найди капитана и предупреди, – потребовала Нина. – Я теперь точно не смогу идти через линию фронта.
Как ни старалась говорить тихо, но Эльза услышала и едва сдержала злобную ухмылку: вот и возвращается бумеранг. Кому теперь силы тоже нужны для броска через фронт?
– А как ты… одна тут? – выразил озабоченность старшина, стараясь не смотреть на подобравшуюся, почуявшую возможность побега Эльзу.
– Свяжи ее, – попросила Нина, тоже прекрасно уловив внутреннее превосходство и злорадство соперницы. Уточнила просьбу, чувствуя свою ненадежность охранника в таком состоянии: – И привяжи к сосне, чтобы вообще не могла двигаться.
Это, пожалуй, и впрямь был единственный выход, и старшина, отыскав в не менее объемном, чем у капитана, вещмешке бечеву, подошел к пленнице. Та беспрекословно сама подползла и прислонилась спиной к стволу сосны. Но, прежде чем дать связать свои руки, сунула ему записку. Тот с долей сомнения, но принял листок, спрятал в карман. А вот другого постарался не заметить и не понять. Выдавая себя как опытного разведчика, во время связывания Эльза попыталась напрячься. Прием знакомый – чтобы потом «сдуться» и ослабить путы, в нужную минуту попытавшись освободиться от них.
Сделав вид, что озабочен общей ситуацией, Леша подловил пленницу на выдохе и затянул бечевку морским узлом.
Нина слабела на глазах и подбросила под руку старшине кругляш «лимонки», попросив обеспечить дополнительную гарантию:
– Выдерни чеку и привяжи гранату к рукам. Дернется – взлетит на небеса.
Это, конечно, походило на варварство и ничем не отличалось от расписываемых в советских газетах зверствах гестапо, и охранник замешкался. Но неожиданно его поддержала сама Эльза, незаметно кивнув: делай, как говорят, и все сложится нормально. Главное, чтобы ты ушел и сделал то, о чем просила.
Проверив под взглядом Нины все узлы на сосне и Эльзе, Леша переместился к ней, помог удобнее улечься ей. Осмотрел набухающие красной влагой бинты. По новой перевязал жгут. Покачал отрицательно головой: не пойду никуда.
– Ничего, иди, – облизала губы Нина, и Леша заторопился, расстегивая фляжку с водой. – Выдержу.
Не зная, чем еще помочь своей раненой, старшина выложил ей под руку две «лимонки» из своего подсумка. Дотронувшись до сжатых от боли кулаков Нины, стремительно понесся по дну оврага. Однако за первым же поворотом его перехватил Бубенец.
– Там Нина, – заторопился старшина с известием.
– Видел, – неожиданно сообщил капитан. – Не успел. Рана глубокая?
– Кровь остановили. Продержится. Но делает вид, что помирает. Но главное – вот!
Протянул листок, изрисованный Эльзой. Схема оказалась для капитана важнее раненой напарницы, он быстро вытащил карту, разложил ее гармошку, принялся соотносить начертанные линии с топографическими знаками. Похоже, Бубенец изучил местность досконально, потому что почти сразу ткнул заглядывающему через плечо старшине пальцем в точку на карте: здесь!