Не боясь выглядеть подозрительным, а может, показывая свое рвение, желание исправиться перед начальством, в то же время вроде как и в шутку, если опасения не подтвердятся, лейтенант подошел к Кручине, прощупал газетный пакет в сумке. Бумага под пальцами прорвалась, и из тугого свертка начал раскрываться красным бутоном кусочек материи.
– Я даже не сомневался, что будет опять что-то женское, – легко перевел досмотр в подготовленную шутку Соболь.
Кручиня, уличенный в очередной неблаговидности, затоптался на месте. Затем, желая снять все подозрения и разом разрешить ситуацию, стал разрывать весь пакет:
– Я бы хотел… Сегодня день рождения… Мы с Семкой говорили… Вот, поздравить.
Словно торговец на рынке или даже фокусник в цирке, встряхнул освобожденной из газетного плена мануфактурой, и перед взором собравшихся возникло платье с огромными красными маками по полям. Белогвардеец поднес его к онемевшей, покрасневшей не менее подарка Наталье. Стеша, охнув, стала вытирать вспотевшие руки о тельняшку, протянула их к имениннице:
– Семь раз споткнуться и столько же умереть! – бесхитростно не скрыла она зависти. – Дай поносить!
Наталья по-девчачьи успела и увернуться от Стеши, и чмокнуть Кручиню в благодарность за внимание и подарок. И если мужчинам оказалось достаточно оценить его зрительно, то каждая из женщин еще и потрогала обновку, поцокав в восторге. А баба Ляля тамадой и распорядилась:
– Так, обновку не задальниваем. Наряжайся!
Бригадир и сама бы с радостью сделала это, но оглянулась на мужчин. Те деликатно отвернулись, женщины огородили именинницу от непотребных глаз. А Бубенец вообще отвел в сторону виновника приятной суматохи:
– За этим, что ль, отлучались по ночам?
Иван Павлович кивнул:
– По близлежащим деревням обувку чинил, заборы подправлял, столярничал. Подсобралось на такое вот внимание…
– А это, значит, ваш, – капитан вытащил наган.
– Мой, – опустил голову Кручиня. Наверное, прошлое будет тянуться за ним по пятам всю жизнь. Умоляла мать утопить оружие в речке, но не поднялась рука…
– Служили в разведке Деникина, – продолжал скользкий допрос Бубенец.
– Было по молодости.
– Отсидели в лагерях, – продолжал тянуть кота за хвост контрразведчик.
– Отсидел, – уже с неким вызовом эхом ответил Кручиня. Биография, в отличие от остальных, у него как на ладони. А точнее, в «Личном деле зэка Кручини И. П.». Так что можно говорить сразу, что вменяется в вину на сей раз.
Хотя Ивану Павловичу грех было сетовать на судьбу в этот раз. Судя по дружелюбному расположению капитана, выдвигать обвинений тот не собирался. Бубенец даже отвел его еще на несколько шагов от остальных, хотя Кручине нестерпимо хотелось остаться рядом с Натальей, увидеть ее в новом платье.
– Слушайте, Иван Павлович, а ведь у вас прекрасная отрицательная биография врага народа. Для разведчика. Как думаете? – вдруг намекнул на совсем неожиданный поворот в его линии судьбы капитан.
Руки у Кручини вспотели не хуже, чем у Стешки. Тем не менее, сам никогда и близко не задумывавшийся о подобной роли, согласился с таким выводом:
– Наверное, да.
– Может, поиграем с фрицем? Попробуем побродить, допустим, с приставшим детдомовцем в тылу немцев?
Нет, это был не сон. Вся жизнь, вся судьба словно готовили Ивана Павловича к этому моменту, когда ему станут доверять безоглядно. И кто? Те, кто забирал и охранял…
Ответить что-либо не успел, да капитану спешность, скорее всего, и не требовалась. Идея с беспризорником родилась спонтанно, вспомнил одного шустряка, подобранного им на Волховском фронте и отправленного учиться в Свердловск. Для такого дела можно и отозвать. Хотя спонтанность тут тоже условная: утром во время связи с Центром руководитель операции сообщил, что под Курском сдался армейским часовым парень, утверждающий, что заброшен в тыл немцами для диверсий. И что сбрасывали на парашютах с напарником. Наверняка этот второй – Антон, сидящий под арестом у Врагова. Тогда все сходится, и наживка на белогвардейского разведчика может быть двойная…
Все же интересная у него воинская специальность – думать за врага! А Антона он заберет с собой, хватит ему штаны протирать по карцерам. Тем более наверняка это его вместе с Васильком ведет к дороге Гаврила. Скосил глаза на Врагова. Тот подтвердил: пусть посмотрят, поучаствуют. Наверняка память на всю жизнь останется. Кивнул Гавриле, чтобы вплотную не подводил, раз начальство из Москвы, но Бубенец сам подозвал мальчишек. Авось и вправду придется поработать с ними, надо привыкать друг к другу.