Ну почему все должно быть так сложно, а?
– Ты очень наблюдателен, молодец. Да, я вернулся. Дело у меня к тебе, брось железяку.
Сторож засуетился, отбросил арматуру.
– Сейчас, сейчас. Ой, радость-то какая, а мы то уж все думали, что вы того.… Ну, этого.… А вы живее всех живых. Ну ладно, что вас интересует?
Я поднялся с ящика.
– Дуй наверх, Федор. Найдешь в большом экспериментальном блоке странных существ, не пугайся их, они свои, найдешь среди них девушку, зовут Шеар. Скажешь, что от меня. Понял? И притащишь им все, что они попросят. Вопросы есть?
Я даже отсюда почувствовал, как в голове сторожа трутся друг об друга извилины.
– Странных существ? Э-э-э-э.… А кто это?
Я улыбнулся.
– Иди и сам увидишь. И Федя, – я пронзительно посмотрел на нашего кладовщика. – Не тяни с этим. С рассветом нам выходить и я не хочу медлить. Сделай все быстро и качественно. Все, беги.
Сторож кивнул и, что-то ворча под нос, направился к выходу со склада, я за ним, но по пути вспомнил кое о чем и завернул в один из ходов между стеллажами.
– Э-э-э-э… Может, вам помочь чем-то?
Вот блин цербер, все видит, черт побери.
– Иди, давай, я тут себе точильный камень возьму и все.
Сторож скрылся из поля зрения, и я сунул в карман то, зачем нырнул в этот закоулок. Все. Нужно еще в свой бокс заглянуть. Что с гитарой там? Алинку повидать. Неплохо бы еще к Кастету заглянуть. Эх, столько дел, а времени нет. Ну, ничего, как вернемся, вот вместе с Сашей и везде успеем. И концерт будет в баре, все будет…
Я поднялся на жилой, третий уровень и, немного почесав голову, на развилке, решил сначала завернуть в свой бокс. Потом загляну в бокс к Алинке, порадую подарками. Люди, попадавшиеся на встречу, ошарашено смотрели на меня, неловко отвечали на мои приветствия и, клянусь честью, провожали мою фигуру удивленными взглядами. Помнится, раньше предки говорили, если человека похоронили, и он вернулся, значит, жить долго будет. Возможно, вот только к черту эту долгую жизнь без любимой.… В пекло! Один день никог…
Я запнулся на ровном месте и удивленно прислушался к звукам, доносящимся из-за двери моего бокса. Гитара, моя гитара. И не плохо, совсем неплох…
Дьявол!
Мелодия резко сбилась и оборвалась. Я уныло выдохнул, уже, почти смирившись с тем, что она мне просто послышалась, но музыка зазвучала снова. Вот это да…
Я осторожно присел у створок двери и стал прислушиваться. Мелодия плавно текла по воздуху, лаская слух нежным, милым, до боли знакомым мотивом прекрасной песни. Исполнительница запела. Я сидел у створок двери и вслушивался, всем своим существом впитывал доносящуюся из-за двери песню. Я сразу же понял, кто это пел. Молодец, мои уроки не прошли даром, у нее уже недурно получается. Еще немного поднатаскать и учителя заткнет за пояс.
Рядом послышался шорох, и я открыл глаза. Передо мной стоял отец Алины – Артем. Я, было, шевельнулся, но он лишь приложил палец к губам и указал на дверь. Я кивнул и похлопал по бетону рядом с собой. Артем сел, и мы вместе продолжили слушать мелодию, которая творилась маленькой, но уже такой взрослой девочкой.
– Как хорошо, – Артем от удовольствия даже закрыл глаза. – Как же хорошо она стала играть, молодец.
– Да, – я шепотом подтвердил его слова. – Она стала совсем взрослой. У вас как? Все хорошо?
– Все в порядке. Сначала тяжко было без воды, но потом доставили детали, все вернулось на круги свои, ничего, справляемся. Знаете, а ведь она сейчас работает, – Артем кивнул в сторону моего бокса. – Приходит уставшая со смены, успевает учиться, знания получать и играет. Часик или два, но всегда. Всегда... Все приходят с работы, и спать валятся, а она – за гитару. Даже у вас стала иногда ночевать. Таня, мать ее, сначала против такого была, но вы же знаете Алинку, если она упрется, то ее с места не сдвинешь.
– Да, – я улыбнулся.
– А потом, когда вы не вернулись, – Артем совсем понизил голос, потому что песня закончилась и слышны были только последние аккорды проигрыша. – Она совсем замкнулась в себе, ни словечка от нее не добьешься. Совсем стала у вас ночевать. Ведь мы считали, что вы погибли. Она до сих пор вас оплакивает, всегда грустная, всегда мрачная. Ничего не осталось от прежней смеющейся хохотушки и непоседки. А недавно, я посмотрел в ее глаза и ужаснулся. Знаете, ведь вы, действительно, стали ей, как бы, вторым отцом. Хотя, да что уж я, – Артем печально вздохнул. Видимо, разговор давался ему нелегко. Я понимаю. – Первым, первым отцом. Вы столько ей дали, она так переживает за вас…