– Не так быстро, молодой человек. Все по порядку. Может быть, то, что я скажу, покажется вам полным бредом, но через некоторое время вы убедитесь, что я прав. А пока, попробуйте поверить на слово. Итак, как я уже говорил, сегодня 21 февраля 2117 года. Мы находимся в единственном пригодном месте для жизни, известном нам на данный момент. Хотя, есть еще убежище 172, но об этом потом…
Профессор помолчал, я выжидательно уставился на него. Люблю, знаете ли, всякие сказки на ночь.
– Ну, так вот, – продолжил профессор. – Вы находитесь в убежище номер 174. Это правительственный бункер для проживания около тысячи человек с автономными системами очистки воздуха и подачи воды. Первое время держались на запасах, заранее приготовленных финансистами проекта, а потом…
Я с раздражением перебил ученого. Что за чертов сюжет фантастического романа?
– Профессор, вы мне голову дурите? Чего вы на поверхности не живете? И какой к черту 2117 год? Какое убежище? Да вы просто секта.
– Уж лучше бы так было, – горько улыбнулся ученый. – Тогда начнем сначала. 18 июля 2017 года одна из мировых держав развязала мировую войну. К счастью ли, к несчастью ли это была не ядерная война, то есть правильнее сказать: не полностью ядерная. Было сброшено огромное количество боеголовок, содержащих боевые вирусы, которые нейтрализовали львиную часть мирного населения буквально за считанные секунды. Конечно же, в долгу никто не остался. Мир вспыхнул. На стратегически важные объекты – военные части, электростанции, станции спутниковой связи и т.п. было сброшено боевое ядерное оружие. На сегодня, я думаю, на поверхности земли очень мало чистых, пригодных для проживания мест. Возможно, где-то в отдаленных районах, вдали от цивилизации: Дальний Восток, Сибирь, север…
На начало войны по территории России было расположено около 200 бункеров, таких, как наш. Планировалось, что мы будем поддерживать связь с бункером 172, но, к сожалению, во время атаки были полностью нарушены системы спутниковой связи и радиостанция. Мы оказались отрезанными от внешнего мира и до сегодняшнего дня мы очень мало знаем об окружающем нас мире. Своего рода изолированная система, до последнего времени…
За сто лет мы научились выращивать примитивную пищу, создавать орудия труда и некоторое оружие. В первые дни, население катастрофически снижалось, но позднее ситуация стабилизировалась и уже не одно поколение выросло в стенах нашего убежища, никогда не видя солнца. Вы, вы что?...
Профессор с недоумением уставился на меня. Должно быть я захрапел. Нет, ну это невозможно слушать: какая война, какой бункер? Смешно…
– Я вас очень внимательно слушаю, профессор, – сказал я, зевнув. – Война и бункер. Все такое, очень интересно, ага…
– Вижу, ничему вы не поверите, пока не увидите поверхность собственными глазами, – сказал огорченно профессор. – Ну, что же идем, – он поднялся. – Только без глупостей, я выведу вас на поверхность. Мне нужен костюм, а вам ничего не нужно. Вы уникальны.
Почему это я уникален? Чем? Все-таки что-то со мной делали или…
Мы вышли в коридор, в кильватер к нам пристроились уже знакомые мне охранники, с неизвестно откуда появившимися автоматами Калашникова калибра 7,62. Оружие выглядело затасканным, много использовавшимся, но ухоженным. На черном рынке цены на пушки подняли? Или у сектантов финансирование кончилось?
Мы прошли, уже знакомым путем, к большим гермоворотам. Нас ждали. Командир смены, кажется тот же, уже приготовил неповоротливый противорадиационный костюм, если конечно это был он, я ведь только такие по телевизору видел.
– Вот видите, я знал, что вы мне не поверите, и заранее подготовился, – улыбнулся мне профессор и принялся облачаться в костюм.
Я мило улыбнулся в ответ и принялся осматриваться. Что мы имеем: десяток вооруженных охранников, у некоторых огнестрел, но большинство холодняк, я даже заметил парочку мечей и одно копье. Ха-ха, у них тут, может, еще лучники есть? Робин гуды, чертовы…
Унылые, бледные физиономии, у некоторых были прикрыты обычными тряпками. Одежда кустарная, но прочная, у некоторых залатанная настолько, что проще выкинуть, чем еще одну заплату на второй ставить. Командос смерили меня подозрительными взглядами, но, как это ни странно, я заметил в них проблески уважения, а у некоторых даже страха.