Мощный удар сверху. Я подпрыгнул и обрушил на девушку два скрещенных меча. Она ловко ушла в сторону и попыталась достать меня ударом с разворота, через правое плечо. Не получилось. Я отпрыгнул на край площадки и, уже было, ринулся на нее снова, как вдруг…
– Достаточно, – охотница подняла руку, тяжело дыша. Ага, ну и кто из нас стажер? – Ты молодец, хорошо бьешься, двигаешься тоже неплохо, экономно, в самый раз, чтобы пропустить удар. Скажи, ты ведь мог достать меня парочку раз, почему придерживал руку?
Я почти задыхался, но старался не показывать виду. Еще чего, позориться перед ней? Такого удовольствия я ей не доставлю. Глубоко вздохнув, я спокойно ответил:
– Мама мне говорила, нельзя бить девочек. Тем более, таких красивых…
В глазах девушки что-то мелькнуло. Она сжала зубы и ответила мне полным ехидства голосом:
– Мне моя мама говорила: «либо ты, либо тебя». Запомни это, стажер. А еще говорила: «не раскатывай губу, все равно ничего не получишь».
Я улыбнулся широко и открыто. Девушка в недоумении уставилась на меня, что меня рассмешило еще больше. Я захохотал открыто и заливисто, разряжая накопившуюся на душе усталость, тоску, грусть и печаль. Охотница смотрела на меня как на сумасшедшего.
– М-да… – девушка промычала еще нечто нечленораздельное, явно не понимая как реагировать на мой приступ смеха. – Кхм.… Ну, так вот. С оружием ты управляешься довольно-таки неплохо. Мало кто может похвастаться тем, что способен продержаться пять минут против меня и моего протазана. А ты смог больше десяти и смог продержаться достойно. Пойдем, покажу тебе, как чистить пистолеты и ухаживать за катанами. Сделаешь что-то не так, быстро мозги вправлю. Мне они очень дороги, – я удивленно приподнял брови. Вот уж не дум… – В смысле катаны дороги, а не твои извилины.
Ну вот, другое дело.
Охотница направилась к столу, вытирая выступивший на лице пот, а я мысленно ударил себя по голове. Точно: протазан! Вот как называется этот недотрезубец. Нужно еще спросить о катанах…
– Слушай, а откуда у вас такой антиквариат? Мне кажется, это очень древнее и страшное оружие, – я вынул клинок из ножен. Он ярко заблестел в свете электрических ламп. Сотни зайчиков весело запрыгали по стенам. Невольно я залюбовался этим зрелищем, но меня вернул к реальности голос девушки.
– Я не знаю, сколько ему лет, мама не говорила. Она спустилась с поверхности с ними. Я пыталась учиться бою на них, но ничего не получалось. Клинки меня не слушались, – тут девушка немного замялась, пытаясь объяснить это.
– Я понял, – кивнул я, проверяя крепление ножен.
Охотница удивленно посмотрела на меня, уже открыла рот, чтобы возразить, но потом о чем-то вспомнила и передумала.
– Хорошо, что понимаешь. В общем, поэтому я перешла на короткие кинжалы и взяла себе копье. Брат сражался этими катанами, он был мастером своего дела. Был… – тут девчонка замолчала, а я решил перевести разговор на другую тему.
– Подожди, подожди. Ты говоришь, что твоя мать спустилась с поверхности. Это же было сто лет назад. Это сколько тебе сейчас?
– Сорок семь, – устало улыбнулась девушка. Кажется, мне удалось ее отвлечь. – Гены, сформированные вакциной, продлевают жизнь, помогают дольше оставаться в форме.
– Но ты выглядишь, лет на двадцать, – решил я выбить кирпичик стенки, возведенной между нами.
– Я знаю, не подлизывайся, – кирпич вернулся на прежнее место, и между нами возникло еще пару слоев кладки. – А теперь: хватит болтать, займемся делом.
Мы склонились над столом. Девушка подробно рассказывала и показывала. Из нее вышел бы отличный учитель, а так как я был хорошим учеником и на память не жаловался, то схватывал все на лету. Я научился быстро разбирать и собирать пистолеты, чистить их, ухаживать за клинками. Выслушал целую лекцию на тему как носить катаны и при этом самому не порезаться.
Далее мы спустились в бар, обедать. Обитатели убежища с удивлением смотрели на нашу странную парочку. Все уважительно здоровались с Сашей, звали к своим столам, но она отнекивалась и заняла тот же столик, что и в прошлый раз. Я уселся с ней. Со мной не разговаривали, лишь подозрительно косились. Да я и не расстраивался. Глядишь, попривыкнут и станут считать за своего, а пока побуду белой вороной. Кастет лично принес нам покушать и невзначай поинтересовался, буду ли я сегодня выступать. Я сказал, что пока не знаю, все зависит от моего командира. Девушка в этот момент навострила уши: должно быть ей стало интересно, с чем это я могу выступать у них, но я не удовлетворил ее любопытство: пусть помучается и принялся за еду. В который раз удивляюсь, как они умудряются делать в таких условиях такие вкусные вещи. Сегодня было изысканное овощное рагу; наваристый суп и пюре с вкуснейшим гуляшом. Я потянулся к кружке наваристого чая и только тут заметил, что девушка продолжает сверлить меня взглядом.