– Что?
Я отхлебнул чай и уставился в бездонные глаза своего командира. Вот ведь упрямая…
– С чем ты хочешь здесь выступать?
В голубых глазах пробежала искра любопытства.
– С гитарой. Это такой музык…
– Я знаю что это, я не невежда, – охотница зачерпнула полную ложку рагу и отправила его в рот. – Значит, ты умеешь играть и петь. Интересно…
Охотница продолжила с любопытством разглядывать меня, по пути поглощая пищу из тарелок. И чего в этом такого? Я пожал плечами и зачерпнул последнюю ложку рагу. Кайф…
– Приятного аппетита.
От неожиданности я подавился овощами, закашлялся, и вся зажеванная пища из моего рта полетела на наш стол. Какого лешего??? Охотница весело рассмеялась, наблюдая за тем, как я пытаюсь отдышаться, и отодвинула от себя парочку овощных кубиков. Все в столовой замерли, с интересом наблюдая за развивающейся сценой. Зашибись…
После обеда мы вернулись в зал и продолжили тренировку. Девчонка гоняла меня как ненормальный дембель гонял чересчур нелюбимого срочника. Мне казалось, это доставляло ей удовольствие, и глубоко в душе она улыбалась до ушей. Сначала я тренировался один, потом вместе с другими ребятами. Командовал у них, как мне сказали, Дед. Стиснув зубы, я пахал до конца дня, ни с кем не перекинувшись словечком. Вечером нас распустили. Шатаясь, я направился в свою комнату, хотелось просто лечь и не шевелиться. Мое бедное, избитое тело чертовски сильно болело. Я с ужасом подумал, что завтра будет еще хуже и невольно застонал. Меня окликнул ядовитый голос:
– Завтра в восемь и я надеюсь, ты явишься во время. Иначе будешь наказан.
Твою налево. Да мне как бы не гробануться от сегодняшней нагрузки, а они о завтрашней тренировке. О, Господи. Шатаясь, я добрел до своей комнаты, разделся и завалился в кровать. Все, концерта не будет, электричество кончилось…
***
Дни потекли своим чередом. Постепенно я втянулся в жизнь убежища и на меня перестали коситься как на чужого. Тренировки стали мне по силам. Довольно быстро я приобрел нужную форму. Теперь я тренировался лично с Дедом. Я почти не видел свою напарницу, должно быть, она выходила на поверхность. Дед мне нравился, было в нем что-то такое, от обычного русского мужика. Иногда он до боли напоминал мне моего отца. По вечерам я работал над своей памятью: записывал песни, которые помнил, в тетрадку, которую мне достал Кастет, в придачу к карандашу. Оружие мое большую часть времени висело в комнате. Я перестал спать со стволом под подушкой, стал доверять людям. Так же мне удалось уютненько обустроить свою комнату. К сожалению, не пентхауз, но уже что-то… Куклу я починил и вернул исконной хозяйке. Девочка расплакалась от счастья, видимо, она много для нее значила. Кстати, ее семья жила недалеко от меня, и Алина забегала ко мне по вечерам поболтать на важные, детские темы и послушать, как я мучаю гитару. Ее родители сначала относились к этому очень настороженно, часто ругали девочку, но после того, как я лично поговорил с ними, разрешили Алинке гостить у меня. Это меня радовало, не так одиноко.… Над гитарой я конкретно издевался, но потом потихоньку все вспомнил и стал играть вполне сносно, но, к сожалению так и не успевал выступить в баре. Не было времени, но я не отказывался от этой мысли.… Еще я сдружился с двумя ребятами, которые тренировались вместе со мной. Звали их, как ни странно, одинаково – оба Дмитрии. Дефицит фантазии местных обитателей, хе-хе…
Один из них был невысокий парнишка, который очень увлекался оружием, огнестрельным оружием. Этакий своего рода технарь, разбирал имеющиеся образцы, изучал их, но если что, мог и по голове прилично надавать, все-таки тренировки у Деда не прошли даром. В общем, его страстью был огнестрел, он знал все о каждом имеющемся стволе в убежище, и стрелял он как заправский снайпер, виртуозно и всегда в ель, и не только из лука. Иногда нам выдавали боевые патроны к АК и устраивали контрольные стрельбы. Никто не выбивал столько, сколько он. Его позывной Снайпер.