Я кинулся прямо под занесенную для удара лапу и рубанул тварь по груди, пролез под подмышкой и на развороте мощно ударил по спине второй рукой. Монстр замешкался. Ага, не ожидала?!
Прыжок на выгибающуюся дугой спину, мощный удар по шее и быстрый уход назад.… Но что это?? Клинки со скрежетом прошлись по позвоночнику, но никакого ущерба не нанесли, только кожу пропороли, которая тут же затянулась. Черт, дело-то совсем плохо. Хотя, что-то я ей повредил, потому что тварь развернулась и дуром поперла на меня. Уйти от такой атаки сложно, но можно. А могла ведь просто наброситься и кромсать, кромсать, пока не порвет меня на лоскутки. Самое время свалить, но нельзя. Возможно, Молот еще жив, да и Снайпера бросать не хорошо, я не хотел, чтобы тварь сделала с ними тоже, что и с Вороном.
Не знаю, сколько я вертелся и прыгал вокруг нее, нанося удары и уклоняясь. Может минуту, может пять, но никакого существенного урона ей не нанес, хотя сам дышал уже как паровоз. Почти отчаявшись, я услышал непонятный шепот в моей голове. Голос легким морским бризом мчался по волнам моих мыслей, надувая опавшие паруса фрегата моей несчастной жизни. Ну, все, предсмертные галлюцинации. Сейчас передо мной предстанут высокие, витые ворота и два апостола, стражи прохода, пропустят меня на небеса, где сам Господь Бог определит мне место среди прекрасных дев, обитающих в райских далях и помогающих приятно отдыхать бренной душе от земных тягот.
Я улыбнулся. С моим-то послужным списком меня не то, что на небо, в ад то не впустят: черти, перепугавшись, разбегутся.
«Сердце справа, справа. На уровне четвертого-пятого ребра».
Что? Что за бред? Сердце слева же.…
И тут я все понял: сердце справа! Справа на груди твари имелся матовый, костяной нарост. Неужели…
« Только так ее убьешь: ударь в сердце»
Прошелестел голос в моем сознании, и я решил ему довериться. Быстрый нырок под лапу, удар левой катаной по наросту. Есть, отрезал вместе с нехилым куском мяса. Хорошие у меня, однако, мечи. Тварь почуяла что-то неладное, но уже было поздно. Со всей силы я всадил клинок ей в сердце, навалился и всем телом провернул, рисуя большую запятую. Громогласный визг заложил мои уши. Я не удержался, выпустил рукоять меча, прикрыл руками уши и закрыл глаза.
ХВАТИТ!!!
Лишь бы не слышать больше этого крика, разрывающего барабанные перепонки, уродующего мозг, выворачивающего душ…
Страшный удар оторвал меня от земли. Я почувствовал хруст в груди, сопровождающийся вспышкой острой боли и сильно ударился затылком о стену, монолитом вставшую на траектории моего полета. Сквозь накатывающую на меня волну беспамятства, сползая на изуродованную землю, я успел увидеть, как мускулистое тело твари дернулось в предсмертном порыве, пытаясь выдрать из своей груди всаженный по самую рукоять клинок моей катаны…
Глава 6. Хранители
Я открыл глаза…
В нос ударил приторный запах полевых трав, от которых закружилась голова. Щеку нежно щекотала жесткая гроздь тимофеевки. По бескрайней синеве неба плыло ярко-желтое солнце, больно резанувшее по сетчатке глаза.
Я невольно зажмурился. Из глаз побежали слезы…
Где я? Что со мной произошло?
Я снова открыл глаза. Видение не исчезло.
Надо мной нависала полынь… Обычная, полевая полынь. Невольно я потянулся к ней и скривился. Тело пронзила вспышка боли.
Плевать! Сейчас мне нужно… Ага!
Я сорвал желтый цветок и с наслаждением растер в ладонях. В нос ударил приторно-горький запах…
Запах полыни, растущей в саду отцовского дома…
Родного дома.
Я улыбнулся. Сто тысяч лет я не встречал этого родного запаха и думал, что уже никогда не встречу…
Мягкая, теплая земля нежной периной стелилась под моим больным телом. Невольно мне показалось, что…
… что я снова дома, снова лето и в открытое окно проникает горький запах полыни. Я лежу в своей мягкой кровати.… Еще ранее утро, но уже нужно вставать…
Лучик солнца веселым зайчиком прыгал по моим векам, щекотал ресницы…
Нужно…
И сейчас я услышу…
– Вставай сынок. Уже утро…