– Ты будешь находиться под заключением до полного выяснения обстоятельств причин диверсии. А теперь все, продолжаем работать, – спокойно сказал глава станции, вставая со стула.
– Но Петр Николаевич… – попытался возразить Профессор.
– Никаких но. Я сказал: все! Расходимся.
Процессия покинула мою камеру, и дверь со скрипом захлопнулась. Я повалился на кровать. Дьявол! Идиоты, одним словом идиоты. Нужно что-то делать, а то так и буду гнить здесь до второго пришествия. Бежать? Но куда? Да если бы и было куда, все мои планы упирались в одно непреодолимое препятствие – Саша. Я не оставлю ее, а она не оставит свой дом на погибель. Вывод: мне хана, если дело не раскрутят.
Но кто его может еще раскрутить кроме меня? А меня не выпускают. Вывод: мне снова хана. Опять замкнутый круг. Хотя, может быть ребята и Саша что-нибудь и придумают. Остается одно – ждать. Самое поганое дело. Нет ничего хуже, чем ждать, а еще хуже ждать неизвестно чего.
– Эй, голубь, тебе пожрать принесли, – раздалось за дверью, и над полом открылось окно, через которое мне в камеру втолкнули поднос с едой. – Не вздумай повторять свой трюк. Даже если помирать будешь, я в камеру не зайду, а концерт устроишь, приласкаю шокером. Тебе понятно?
– Понятно, чего ж не понятного. Струсил ты просто, вот и все, – сказал я, принимаясь за еду.
Вкусно. Поесть да спать. Больше ничего не оставалось.
– Думай что хочешь, но я тебе все сказал. Похаваешь, поднос назад толкнешь.
Я быстро умял еду, вытолкнул поднос и завалился спать. А что мне еще оставалось делать? Перед сном я достал и с задумчивым видом повертел подарок Габриель. Еще одна загадка. Зачем он мне это дал? И цифры эти: 97112846. Ох, неспроста все это. Я сунул медальон под майку и перевернулся на бок. Оставалось только ждать...
***
Меня разбудил скрип открывающейся двери. Что за черт, только спать завалился. За три дня, прошедшие со дня разговора с моими судьями, меня никто не навешал. Еду давали два раза в день, и то просовывали через щель над полом. Охранник у двери не стоял, это точно, иначе мне бы давно влетело за мои концерты. Казалось, про меня забыли, но я старался не падать духом.
«Все-таки или бы шлепнули, или бы отпустили, но сгнить заживо бы не дали» думал я и вот, кажется, сегодня со мной пришли разобраться по-тихому.
Ну, уж нет, так просто я им не дамся, сейчас как навалюсь и попробую сбежать. Жалко Сашу, но что поделаешь, она поймет. Слишком много у меня долгов в этой новой, странной жизни. Нельзя уходить, не отплатив по счетам.
Я сгруппировался, приготовившись к нападению, и уже почти кинулся на размытый силуэт в дверном проеме, как…
– Стажер, слышишь? Игорь... Просыпайся, уходить нужно.
Саша? Какого лешего она тут делает?
– Саша, ты? Что происходит?
Я проморгался. Силуэт повернулся боком в проеме, и я, с облегчением, узнал знакомый профиль.
– Потом, мы уходим. Быстро. Иди за мной. Как выйдем на поверхность, укроемся в одном месте, пересидим, и я все тебе объясню.
– Понял.
Я соскочил с кровати. Действительно, вопросы потом, сначала дело.
– Держи, – мне в лоб прилетели ножны с катанами и пистолеты.
Отлично, значит, девушка пошла против общины ради меня. Как это мило, сейчас заплачу. Я действительно смахнул пару слез с глаз, быстро вооружился и вышел в коридор. Никого, тишина.
Девушка на мгновение прижалась ко мне и отстранилась.
– Быстро выходим на поверхность, Борис Александрович закроет за нами двери.
– Профессор, он что? Все знает?
– Да, это он мне помог тебя освободить, но об этом позже, а сейчас – ходу отсюда.
Мы как можно тише побежали по коридору и через пару минут выскочили к воротам. Там нас ждали Профессор и Молот.
– Профессор, вы же знаете, что это не я.
– Разумеется, молодой человек, я все знаю, в том числе и то, как вы продержались ту ночь на поверхности.
Я с неприязнью посмотрел на Молота. Стукач.…Но я поторопился с выводами.
– Не смотри на меня так, охотник. Я рассказал то, что можно было. Борис Александрович умный человек и все понял так, без более подробных объяснений. К тому же, нужно было как-то помочь тебе.