Птица открыла клюв, издала душераздирающий визг и пронеслась над самой землей в сторону наших преследуемых. А вот это плохо.
– Ты все еще хочешь идти туда? – спросила меня охотница, с немой просьбой застывшей в небесно-голубых глазах.
– Пойдем осторожнее. Теперь моя очередь вести.
Девушка закатила свои глаза к свинцовому пологу над головой.
– Ты сумасшедший. Слышишь меня? Ты сумасшедший, ненормальный идиот, который…
– Знаю, знаю. Так ты идешь?
Саша тяжело вздохнула, зло сплюнула на пол и пробормотала:
– Ну, куда ты без меня? Естественно иду. Но учти: если я умру, виноват будешь ты.
Я засмеялся и выскочил из подъезда – пора догонять. Через некоторое время мы выбежали на площадь. Недоразделаная тварь лежала на том же месте. Очень странно.
– Смотри, ее не тронули ни волки, ни эта летающая махина. Странно.
– Что странно?
– То, что они ее не сожрали. Да вообще никто не сожрал. А трупоеды явно ее брали на еду. И еще, этот серый мне сказал, что мясо это не съедобно.
Девушка наклонилась над тушей и поковырялась в кишках носком своего сапога, как будто в собственном кармане пошарила, хотя, чего я от нее хочу…
– Трупоеды едят все. Им по-другому не выжить, может, как-то и это приспособились жрать.
– Может, – пробормотал я. Нужно поставить галочку в голове и в дальнейшем обмозговать это. Может мясо ядовито, а трупоеды как-то яд изгоняют?
Мы побежали дальше. На земле четко отпечатывались следы крови, поэтому даже такому хреновому следопыту как я, мудрено было потерять след. Видимо, кто-то из трупоедов был ранен.
Через некоторое время впереди послышался леденящий душу вой. Собачки трупоедов догнали или их всех догнала птичка? Сейчас узнаем. Я прибавил скорости, явно не заботясь о шуме, благо там визжали так, что на тракторе можно неожиданно подъехать.
Через несколько минут нашим глазам предстала ужасная картина: везде валялись куски мяса, некогда бывшие единым целым; на земле виднелись лужи черной крови, еще не успевшей впитаться и в центре всего этого страшная, летающая тварь, деловито разделывающая труп одного из трупоедов. Он еще был жив и что-то хрипел. Я потянулся было к пистолету, чтобы смягчить страдания умирающего, но мою руку остановила Саша.
– Стой, слышишь?
В развалинах нарастал гул. Что еще за напасть?
Мы быстро залезли в ближайшие остатки здания и спрятались за обширным бетонным обломком. Через несколько минут на место битвы выскочила толпа трупоедов, сжимающих в руках оружие, в диапазоне от заточенных, ржавых арматур до обожженных на огне палок, и с криком кинулись на птерикса. Птица не выдержала такого напора и взлетела в небо, покружила над местом побоища, спикировала, подобрала пару трупов и улетела. Трупоеды радостно галдели и потрясали оружием. Радовались победе. Как племя первобытных…
Мы ждали…
В волю поверещав на поле битвы, они аккуратно сложили трупы и потащили их с собой. К подножию нашего укрытия приблизилось три трупоеда, видимо за трупом.…А труп оказался совсем не трупом. Он зарычал и попытался вскочить на ноги, но распоротый бок и обильная кровопотеря изрядно подточили его. Да вдобавок еще и по голове получил от самого резвого оборванца.
– Это возак и он зив. Сильный. Не убивать, он для воздя.
– Да, порадуем, а он одарит нас. Берем его.
Серого быстро и умело связали, подхватили и потащили вслед за всеми. Я аккуратно вылез из-за обломка и осмотрелся. Ничего стоящего, все подчистую подобрали, санитары мать их… Охотница попыталась что-то возразить, но я упорно двинул за трупоедами. Нам нужна информация.
Толпа трупоедов сопровождалась громким галдежом, так что потерять их было довольно таки сложно. Через несколько минут хода мы вышли к остаткам здания, окруженным примитивным самодельным забором, собранным из многочисленного хлама вокруг. От здания сохранилось три этажа, которые смотрели на мир пустыми провалами бездонных глаз. О, не все. Некоторые были затянуты гнилым тряпьем, забиты ржавым железом, серыми досками. Забор был на высоте примерно двух метров, с ржавыми останками ворот, через которые проходили счастливые добытчики. В воздухе запахло дымом, но над лагерем не поднимался знакомый столб.