– Это здесь отдали приказ об уничтожении человечества? – глухо спросила меня Саша, вытирая пыль с большого монитора.
– Я думаю, это всего лишь одно из множества таких мест. Тогда было много ракет, и всеми управлять из одного места было сложно, да и глупо.
– Смотри, вон там какой-то отдельный, застекленный бокс. Может быть, там можно что-то включить?
Я посмотрел, куда указывала Саша. Возможно. Будь мы на корабле, я бы сказал, что там могла располагаться капитанская рубка. Не знаю, как это у ракетчиков называется.
Я направился в рубку, по пути осматривая столы с мониторами. А вдруг правда, работает? Электричество же откуда-то подавалось. У меня даже мурашки побежали по спине. Это же можно узнать про состояние мира на сегодняшний день. Это же можно…
Тут я одернул себя, вспомнив знания, полученные в прошлой жизни. Помнится, старенький профессор физики рассказывал нам, тогда еще соплякам, что срок жизни спутника на орбите не превышает 15-20 лет. Хотя, дьявол его знает, что там военные себе напридумывали. Почти сто лет – срок чертовски большой. Скорее всего, нужного для нас спутника уже давно нет на заданной точке. Ладно, не буду гадать, сейчас даже данные восьмидесятилетней давности очень важны.
Я толкнул дверь комнатки. Закрыта. Ну что ж…
Мощный пинок в основание и вуаля. Мутное стекло градом слез обрушилось на бетонный пол, а я замер на месте, потому что за панелью управления на стуле сидел скелет безвременно почившего.
– Это еще что такое? – удивилась Саша. – Зачем он заперся?
Я перешагнул порог и приблизился к костям. Странно, а если.… От моего прикосновения скелет осыпался на пол. Череп, прокрутившись волчком, упокоился на грязном бетоне, скалясь в пространство своей жуткой улыбкой.
– Видишь? – я указал охотнице на череп. – Дырка в виске. Он застрелился.
Саша наклонилась над костями, я же стал стирать пыль с панели. Так, это явно командная будка. Ага, а вот это, наверное, рубильник. Центральный монитор… Мои рассуждения нарушила охотница.
– Зачем? Это глупо: лишать самому себя жизни, когда вокруг столько желающих. Зачем он застрелился?
– Есть вещи намного важнее чем жизнь, – пробормотал я, разглядывая панель и не зная, за что взяться.
– Да? Это, какие же? – девушка устало опустилась на пол рядом с черепом и привалилась к стене, наблюдая за моими манипуляциями.
– Их мало, но они очень важны в нашей жизни. Одно из них верность, другое – правда. В его случае, – я кивнул в сторону черепа. – Честь, а, может быть, совесть…
Охотница нервно рассмеялась. Я с волнением посмотрел на нее. Неужели вид вымершего бункера так на нее подействов…
И вот тут-то я въехал. Это не с ней, это со мной что-то не то. Мать твою за ногу, я… Я же ничего не чувствую, абсолютно ничего! Я еще раз просканировал взглядом скалящийся на полу череп. Ноль эмоций. Как будто не по костям я сюда пришел, а по зеленому ковру лесной опушки, под симфонические произведения самого Людвига Ван Бетховена. Чертовы Хранители, нужно обязательно разобраться в том, что они со мной сотворили.
К реальности меня вернул голос Саши.
– Не смеши меня: глупости это все. Бредни благородного джентльмена. Я уверяю тебя, ты будешь до последнего цепляться за жизнь, наплевав на понятия чести, верности, не говоря уже о правде. Может, еще что-то придумаешь, еще посмешишь меня?
Охотница, продолжая нервно хихикать, грязными руками растерла слезы на лице. Ее смех прощальным реквиемом звучал в этих мертвых туннелях, отпевая останки ушедших.
– Любовь. Любовь важнее жизни и сильнее смерти. Это ты тоже будешь отрицать? Над этим тоже будешь смеяться? – я угрюмо взглянул на Сашу.
Охотница умолкла. Видимо, не все так плохо с этим миром, как я опасался. Есть еще надежда выжить. Любовь воистину творит настоящие чудеса. Она может заставить безумно страдать тебя, а может вытащить с того света, заставить жить.
Я развернулся к панели управления, невольно зацепившись взглядом за полку под столешницей. На ней что-то лежало.
– Смотри, книга.
Я поднял кожаную книгу и протер обложку от пыли. Может быть, что-то вроде бортового журнала? Я открыл первую страницу.