— Не привык предлагать подобное в клубе мужчинам, но все же... Может хоть познакомимся? - Ларин протянул, изрезанную осколками стакана, руку. - Антон.
— Иван - захватчик "золотой молодежи" из клуба "Нирвана" пожал протянутую руку. Ларин принял уже достаточно "анестезии", чтобы не обратить внимание на то, что кровь из рассеченной ладони полилась чуть ли не ручьём. - Может тебе хоть платок дать? Гляди как кровяка хлещет...
— Не помру, не канарейка... - Антон пренебрежительно махнул здоровой рукой - тебя то как сюда занесло?
— Да банальная история... - Иван зло скривился - Муж сеструхи моей что-то с их папами не поделил... - презрительный кивок на штабель связанных людей - ну вобщем сначала угрозы были, но Саня, тот самый муж сестры, мужик упертый был - артачился, не отвечал. Потом гадить начали по-мелочи: то колеса пробьют, то клей в замок зальют... Саня мужик отбитый был, в хорошем конечно смысле: честный как святой инок и авторитеты вообще ни во что не ставил... Несправедливости терпеть не мог. Говорил, что одного бандита над собой терпеть готов - которого они волей баранов, читай "народной массы", каждые пять лет переизбирают...
— Что это ты о нем в прошедшем времени? - только сейчас догадался Ларин. Он даже забыл за стакан с виски, увлеченный рассказом собеседника.
— Убили они его. И племянников моих - тоже. - Иван постоял, сдерживая эмоции, а затем абсолютно неживым голосом попросил - Налей.
Ларин пошарил в баре и нашел бутылку "Столичной". Хоть и пришлось разливать левой рукой, но Антон справился и они в гробовой тишине вплеснули в себя по пятьдесят грамм обжигающей жидкости.
Они сидели молча. Ларину больше не хотелось пить, а вот Иван присвоил себе бутылку и сейчас пил из горла, будто бы не замечая довольно внушительных градусов напитка. Снаружи доносилось верещание сирен, Адольф Поликарпович все так же монотонно бубнел в рупор заготовленные фразы. "Диктофон ему что-ли в одно место зашили?",— посетила шутливо-язвительная мысль Ларина.
Иван наконец отлип от бутылки и, с грохотом запустив посудину в куда-то себе за спину, смачно занюхал рукавом. По его лицу текли слезы.
Ларин, собрав наконец в кучу последние остатки трезвого рассудка, быстро пробежал оценивающи взглядом по своему собеседнику. Простое, открытое лицо. Такое бывает у абсолютно бесхитростных людей, какие просто не умеют врать или притворяться. Далёко не стар, но на лбу уже залягли глубокие морщины - признаки частых переживаний и волнений. Всё движения скупые и точные. Такое чувство, что сидит перед тобой человек, водку глушит, а ощущение что на плацу марширует. Это армия, причем не стройбат, а что-то серьезное и явно бывавшее в местах более горячих чем женская сауна.
— Сестру мою эти сволочи по кругу пустили, племянников - порезали, а Сане - кишки выпустили и по всей квартире разбросали... - Иван кое-как совладал с эмоциями, но лишь до того состояния, когда слезы не катились градом и не заливали глотку, мешая говорить. - Меня по ранению комиссовали. Пустяк по-сути - осколок в бедре застрял. Так ходить могу, но иногда как скрутит... Так вот, я к сестре заехать решил. Захожу, а там... Вся комната в кровище и кишки с люстры свисают... Я ж её ещё вот такой помню...
Он очертил горизонтальную линию примерно на уровне своего бедра, а затем тоскливо махнул рукой. Иван поднялся и подошёл к штабелю связанных тел. Присев на корточки, он продолжил, обращаясь уже к ним:
— Только сестру мою эти сволочи не убили. Оставили побитую всю, в одной квартире с тремя трупами... - он поднял одного из связанных парней за копну черных как крыло ворона волос и посмотрел тому в глаза. - она через два дня себе вены вскрыла. В ванной. Собственными, мать их, ногтями разодрала... Знаешь что я тогда почувствовал? Будто хребет из меня вынули. Ходил как биоробот: ел, пил, спал и трахался переодически с какой-нибудь дешёвой шлюхой. Только те кто меня хорошо знал при встрече шарахались, а при взгляде в глаза -даже атеисты к крестам тянулись. Я такого ни вам, ни вашим папашам не пожелаю. - Он резко отпустил парня обратно, так что тот при ударе задорно чвякнул сломавшейся об пол переносицей.
— Ну убьешь ты этих малолеток и чем ты лучше их папаш будешь? - Антон уже слез с облюбованного места у барной стойки и стояла за левым плечом Ивана, спрятав руки в карманы.
— Ничем. - сухо ответил Иван, останавливая на полпути поднимающийся пистолет. Постояв немного с направленным в сторону связанных людей оружием он заорал - слышали, ублюдыши, живите! Живите, если можете! Пейте, вот вам бухло!