— Спасибо. - благодарно кивнул Ларин и, чуть-чуть подумав, добавил - И тебе тоже.
Он, едва передвигая ноги, поднимался по лестнице подъезда. Стены, окрашенные дешёвой зелёной краской, сплошь были покрыты характеристиками жителей подъезда, автографами районных знаменитостей и пессимистическими пророчествами на ближайшее будущее. Пахло табаком, рвотой и кошачьими метками.
— Оооо... Явился не запылился! - дверь оббитая кожей молодого дерматина, поверх которой красовалась гордая надпись краской из балкончика, указывающая на то что в квартире проживают представители нетрадиционной сексуальной ориентации, с грохотом замков и скрипом петель открылась и показала на божий свет бабу лет сорока пяти, с короткими сальными волосами, настолько массивную, что она легко закрывала собой весь дверной проем.
— И вам не болеть, Тамара Павловна... - Антон страдальчески скривился, так как уже примерно знал каким будет продолжение разговора.
— Алкаш! - начала свою старую мелодию Тамара Павловна, в который раз, будто диктофон, повторяя почти заученные фразы - Как тебя, ирода, земля держит! Да когда же ты напьешься наконец, чтоб как верблюд - раз и навсегда! Ой батюшки...
Взбалмошная соседка разглядела измазанное кровью пальто Антона.
— Неужто убил кого?! Да посмотри до чего ты себя довёл! Вот вызову сейчас милицию, пусть они тебя в тюрьму посадять!
— Тамара Павловна... - Ларина окончательно задрал пустопорожний гомон соседки. - вызывайте кого хотите, только ради всего святого - заткнитесь нахер...
— Да как ты... - продолжение Антон уже не слушал. Он быстро, насколько позволял выпитый алкоголь, поднялся по лестнице, нашарил в кармане ключ и зашёл в свою квартиру. Ему и самому было неприятно хамить соседке, но он хорошо знал её. Тамара Павловна была из той породы женщин которой на генетическом уровне было необходимо с кем-нибудь поругаться. Наверное, даже если бы он прямо оттуда развернулся и пошел кодироваться, доствшая своими закидонами весь подъезд, соседка припёрлись бы в больницу и продолжила бы скандал.
Старая однушка встретила его мертвой тишиной. "Какая же она тихая - подумал Антон, приспосабливая пальто на пустую вешалку - от этой тишины я когда-нибудь сойду сума..." Он прошёлся вдоль коридора, едва касаясь кончиками пальцев дешёвых жёлтых обоев.
Ноги несли его вглубь квартиры, в спальню. Вот и опостылившая комната. Антон уселся на край кровати и откупорил честно унесённую из бара бутылку вина, тут же скривился, ибо напиток по вкусу больше напоминал уксус, чем благородную кровь виноградной лозы. Ларин поставил бутылку на пол и поднял взгляд.
В углу, куда он смотрел, стояло кресло. ДешёвоеДлинные кресло с самым дешёвым тканевым покрытием... Ну, а вобщем что ещё могли себе позволить только-только обвенчавшиеся студенты?
Из кухни, топоча как стадо слонов, вышел огромный мускулистый ньюфаундленд матово черного окраса. Пёс был уже довольно стар и ленив, на его шерсти блестело уже порядком седины.
— Соскучился, Лёва? - пёс важно прошёлся по комнате и положил голову на колено хозяина. Ларин не стал отказывать своему самому верному другу и почесал пса за ухом. - и я соскучился...
Они посидели так ещё немного, потом псу видно надоела однообразная ласка и гордый представитель собачьей аристократии улёгся на пол.
— Помнишь она любила читать, сидя здесь, в этом кресле... - Ларин опять поднял бутылку и сделал большой глоток. - Сколько лет прошло, помнишь, Лёв? Сегодня ровно семь лет... Семь лет я хочу выйти в окно, глядя на это кресло, а выкинуть его не могу... Представляешь, Лев Николаевич, все её вещи выбросил, а это кресло не могу. Рука не поднимается. Сердце рвётся, когда на него смотрю... И всеравно не могу.
Ларин снова прильнул к бутылке и пил, пил, пил, абсолютно не обращая внимания на мерзкий вкус вина, заливая белую рубашку ещё одной серией красных разводов. Пил чтобы забыться, чтобы хоть на несколько часов отключить сознание. Он понимал что завтра будет хуже, но это будет физическая боль, её он переживет, перетерпит.
Он отбросил бутылку всторону и та полетела, разбрызгивая по комнате алые капли. Антон достал из-под подушки наган с обмотанной изолентой рукоятью. Всего один патрон. Пять к одному что он выживет.
Барабан прокручен. Курок взведен. Холостой ход вышел. Одно усилие и он узнает что Госпожа Судьба думает о его дальнейшей участи.