Они гуляют по парку. Осень, ветер выводит какую-то невообразимую мелодию между листьев деревьев. Он появился неожиданно, из-за угла. Человек в черной толстовке и, накинутом на голову, капюшоне. Блеск полосы отточенной стали, армейские рефлексы срабатывают раньше, ем мозг понимает суть происходящего. Нападающий летит на землю в глубоком нокауте. Поздно. Широкий охотничий нож с роговой рукоятью торчит из груди Нади...
Суд. Надю похоронили три дня назад. Судья выносит мужику с глубочайшим уголовным прошлым на роже, максимально строгий приговор. Пятнадцать лет строгого режима... Когда его уводили он улыбнулся ему. Это была улыбка самого дьявола. Да он понес наказание, но никто так и не узнал кто действительно виноват в смерти девушки. Если бы не сидящий рядом Боря, ухвативший его за плечо, тот отморозок наверняка бы не вышел из зала суда...
Глава четвертая.
Утро, вопреки известной песне, нихрена не красило ни стены белого кремля, ни стены хрущевки на окраине города в котором жил Антон. Именно сейчас хотелось иметь некий волшебный выключатель чтобы можно было одним махом прекратить это безобразие.
Ларин шатаясь поднялся, прошел по квартире, открыл дверь, жалобно скулящему, Льву Николаевичу, и проследовал на кухню ликвидировать последствия вчерашнего загула. Найдя в холодильнике пол-литровую бутылку Жигулёвского он жадно приник к ней, стараясь не упустить ни капли целебной влаги. Вся цивилизованная пьющая Европа сейчас с трудом подавила рвотный позыв, но все же... Стало гораздо лучше. Запив остатками пива два мутно жёлтых кругляша анальгина, он зарылся в холодильник в поисках чего-нибудь съестного.
Ну вот наконец, куш сорван. Пачка пельменей годичной давности была извлечена из недр с такой торжественностью, будто это был очень ценный древний артефакт из вечных льдов северного полюса. "Археолог" радостно пританцовывая поставил греться воду в белой эмалированной кастрюле, расписанной птицами и цветами. Встретясь взглядом с алым месивом из вина и крови на рубашке, он досадливо крякнул и, тут же раздевшись, отправил пострадавший элемент одежды прямой наводкой в мусорное ведро.
Пока закипала вода для пельменей, он направился в ванную, намереваясь почистить от крови плащ. Это был его любимый элемент одежды, купленный незадолго до того злосчастного случая в парке. У этого плаща было одно очень важное в связи с бразом жизни Антона свойство - достаточно было пары движений щеткой, чтобы очистить его от любых загрязнений.
Забросив плащ в ванну он включил воду и закатил рукава. Он только наклонился над ванной, как тут же осел на пол. У него сложилось такое ощущение, что он словил нехилый удар кулаком по затылку. Ещё через пару секунд его сознание померкло...
Перед ним стоял Иван, тот самый террорист из ночного клуба "Нирвана", хотевший отомстить своим мучителям через их детей. Абсолютно такой же: крепкий и живой телом, и с абсолютно мертвыми глазами. На его груди красовалась красное пятно из которого медленно стекала тугая струйка тёмно-бурой крови.
— Приветствую тебя, мой убийца... - проговорил он с лёгкой усмешкой. - соскучился?
— Не успел. - попытался вернуть усмешку Ларин. Он абсолютно не понимал что происходит, и от того контролировать себя получалось из рук вон плохо.
— И как тебе ночью спалось? Совесть не мучала? - язвительная усмешка расползалась по лицу "террориста"
— За что? - удивился в ответ Антон
— Ну как... - Иван подцепил двумя пальцами алую каплю. - Ты же меня убил.
— Нет... - растерянно пробормотал Ларин - нет... Я не мог знать что так будет... Видимо кто-то подкупил кого-нибудь из молодых спецназовцев...
— Не ищи себе оправданий. - резко оборвал его собеседник и брезгливо растер между пальцев каплю собственной крови. - ты виноват.
— Нет... Нет... Я не знал, не мог знать!!! - начав говорить шёпотом Ларин сорвался на крик.
Точный прямой удар кулаком в челюсть отправил Антона в нокдаун, оборвав начинающуюся истерику.
Тряхнув головой, Ларин поднялся. Из разбитой в фарш нижней губы, по подбородку, а затем по шее, вниз, на грудь и майку, текла густая, цвета обшивки полок плацкарта, струйка крови.