Ответный удар Иван заблокировал, а затем молниеносно, без затей, пнул Ларина в колено. Антон, уже заваливаясь, на чистых инстинктах, пару раз махнул кулаком, надеясь... Да впринципе не на что он уже не надеялся. Просто ярость отключила мозг и включились первобытные рефлексы, а они, как известно, не отличаются особой рассудительностью. Можешь бить - бей изо всех сил, куда придется, только бей. Можешь укусить - кусай так, чтобы зубы скрипнули о кость противника, только не сиди сложа руки. Именно такие принципы помогли когда-то выжить первобытному человеку среди более сильных на первый взгляд существ зарождающегося мира.
— А ты мне нравишься... - залился весёлым смехом Иван и, не прерывая хохота, нанес страшный по силе удар коленом в подбородок Антона. Тот завалися на пол и скрутился калачиком. - ты хотя бы сопротивляешься...
Антон лежал и смотрел в темное ничто, окружавшее их с Иваном. Дышать было тяжело, кровавая юшка из сломанного носа забивала ноздри, не давая проходить воздуху. Ларин непонятно зачем пошевелил во рту языком, и с такой же непонятной радостью заметил, что все зубы, наудивление, целые.
"В гробу у тебя будет шикарная улыбка...",- проснувшийся разум выдал ехидное замечание.
— Вставай! - Иван рывком поднял обмякшее тело Антона. Он был силен. Восставший из мертвых террорист одной рукой легко удерживал Ларина навесу, цепко схватив за горло.
Ларин чувствовал что времени оставалось все меньше и меньше. Секунд через тридцать он уже не сможет даже двинуть рукой, а через минуту и вовсе отправится к богам. Или к Богу. Смотря какие святоши окажутся правыми.
Но разрешать этот, не дающий спокойно спать миллионам философов, вопрос Антон абсолютно не спешил. Он поскреб по изрядно опустевшему запасу прочности измученного тела и ударил. Коленом, точно в локтевой сустав. Удар вышел смазанный и довольно слабый, но Иван все же на мгновение расслабил хватку, чего Ларину хватило с лихвой. Он фактически выдернул свою шею из захвата, и впился зубами в запястье своего противника. Со всей дури, пока зубы не упёрлись в кость.
Через пару секунд Иван все же сбросил его, но победа была уже на стороне Антона. Иван с ужасом смотрел на фонтан крови из прошкушенной руки, на которой, в районе запястья, не хватало приличного куска мяса.
Ларин снова оказался в горизонтальном положении. Сил не было уже даже на то, чтобы выплюнуть мерзкий склизский комок, застрявший между щекой и зубами. Метрах в трёх рядом с ним медленно оседал Иван, который уже даже не пытался зажать полученную рану рукой. На его лице не было ни ужаса умирающего, ни паники. Создавалось такое ощущение, что это ему далеко не в первый раз. Тут Антон заметил какое-то изменение во внешности. Он судорожно попытался понять что, и вопреки законам жанра, понял практически сразу. След от пули на груди. Он пропал. Сейчас вся футболка Ивана была перемазана кровью, но того почти черного, покрытого уже местами свернувшейся кровью пятна, не было. Он не предал этому особого значения.
А в следующее мгновение его разум снова отключился.
Очнулся он на полу в ванной. Кафель, которым был выложен пол, неприятно холодил голую спину. Но пару десятков секунд Антона это как бы не интересовало. Он судорожно ощупал лицо и с удивлением заметил что оно полностью цело. Только недельная щетина мерзко покалывала пальцы.
Руки Антона безвольно упали на холодный кафель. Или он сошел с ума, либо одно из двух...
Полежав ещё минуты две, Ларин наконец поднялся. Слетела его крыша или нет, это ещё вопрос, а вот то что вода на плите уже давно как кипела - это самый что ни на есть факт.
Быстро отчистив плащ, он перекинул его через верёвку над ванной и вернулся на кухню.
Ложка соли, лавровый лист, пачка пельменей... Что ещё нужно одинокому самостоятельному мужчине для полного счастья?
Минут через десять Антон выловил из кастрюли дурманяще пахнущие комочки теста и субстанции по внешним признакам похожей на мясо. Сдобрив всё это богатство щедрым куском сливочного масла и смешав в небольшом блюдце уксус и перец, Антон принялся за еду. У кого-нибудь другого все предыдущие события могли бы и отбить аппетит, но только не у Ларина, прошедшего суровую школу российского стройбата. Закончив с едой, он достал из ящика над печкой новую пачку сигарет, открыл окно, высунулся наружу и закурил.
Холодный осенний ветерок ласково пробежался своими лёгкими пальцами по голому торсу. Ларин только сейчас понял что не надел ничего взамен безвозвратно убитой рубашке. Сигарета медленно тлела в пальцах, настраивая на философский лад.