Добирались до него, как преступники, прячась в тени гаражей, перебегая через пустыри. Город действительно менялся. На перекрёстках появились военные грузовики, а из громкоговорителей доносился голос, призывающий жителей сохранять спокойствие и не выходить из домов без необходимости. Официальная версия — «учения и проверка систем жизнеобеспечения в связи с неблагоприятными погодными условиями». Ложь была настолько прозрачной, что от неё становилось ещё страшнее.
Чердак оказался именно таким, как описывала Ирина — огромным, тёмным пространством под скатной крышей, пропахшим пылью, старой минеральной ватой и затхлостью. Лучи их фонариков (Алексей подобрал упавший фонарь Ирины, чудом уцелевший) выхватывали из мрака громадные вентиляционные короба, похожие на внутренности гигантского робота, и горы хлама.
Они забрались в самый дальний угол, отгородившись от остального пространства старыми листами фанеры. Здесь, в этой пыльной крепости, при свете одного фонаря, они наконец развязали тесёмки папки.
Внутри лежали не просто чертежи. Это была исповедь учёного, доведённого до отчаяния. Листы были испещрены не только формулами и схемами, но и бессвязными заметками на полях, выполненными нервным, торопливым почерком.
«...основная гипотеза: Фантомный Контур (Умбра) существует в фазовом состоянии, отличном от нашего. 'Когерентор' не создаёт портал, а лишь стабилизирует существующую фазовую разницу, делая её проницаемой...»
«...энергия для разрыва связи должна быть однородной с самой связью, но инверсной по фазе. Противофаза! Но где взять источник? Собственное сознание? Слишком опасно. Сознание испытуемого будет разорвано...»
«...Семёнов давит. Требует результатов. Говорит о 'переходе на новый уровень'. Он не понимает! Мы не можем контролировать это! Мы можем только попытаться заткнуть дыру, которую сами проделали...»
Ирина медленно переворачивала страницы, а Алексей вглядывался в сложные схемы устройства, напоминавшего странный гибрид кресла, шлема и мощного конденсатора. Это и был «Контрвес».
— Смотри, — Ирина ткнула пальцем в один из чертежей. — Здесь. «Катализатор. Требуется проводник с установленной устойчивой ментальной связью с Фантомным Контуром. Проводник выступает в роли живого резонатора, перенаправляющего энергию "Когерентора" на создание инверсной волны».
Они подняли глаза друг на друга, и в тишине чердака их молчание было громче любого крика. Они оба поняли. «Проводник» — это был один из них. Тот, чьи сны были самыми яркими, чья связь с Теневиком была самой прочной. Тот, кто, по сути, должен был добровольно шагнуть в пасть чудовища, чтобы взорвать его изнутри.
— Это я, — тихо сказала Ирина. Её глаза были огромными в полумраке. — Мои сны... мои фотографии... я всегда чувствовала его ближе, чем другие. Даже чем Дима.
— Нет, — резко оборвал Алексей. — Мы не знаем этого наверняка. И даже если так... мы найдём другой способ.
Но в его голосе не было уверенности. Он видел схему. Он понимал холодную, неумолимую логику этих расчётов. Его отец, создавая «Контрвес», создавал не только устройство, но и приговор для того, кто согласится им воспользоваться.
Внезапно снаружи, на улице, раздался душераздирающий крик. Не животный, а человеческий. Полный такого чистого, нефильтрованного ужаса, что кровь стыла в жилах. Крику вторили стрельба, выстрелы, а потом — нарастающий, механический рёв, похожий на работу мощного бура.
Алексей и Ирина метнулись к окну, заляпанному грязью. Они протёрли стекло и выглянули.
То, что они увидели внизу, на освещённой площадке между домами, навсегда отпечаталось в их памяти. Это было не просто нападение фантомов. Это была охота.
Глава 9. Чертежи. Часть 2
На площадке между домами, залитой неестественно ярким светом уличных фонарей, разворачивалось нечто из самых тёмных военных кошмаров. Группа солдат в камуфляже и противогазах, с автоматами наперевес, отступала, ведя беспорядочный огонь. Но они стреляли не по человеку.
Их целью было существо, которое когда-то было женщиной. Теперь это была груда плоти, деформированной и перекрученной, как пластилин в руках безумного скульптора. Из её спины и плеч выросли дополнительные конечности — костлявые, длинные, заканчивающиеся шипами, которые с хрустом впивались в асфальт, помогая ей передвигаться прыжками. Её голова была запрокинута назад, а рот растянут в беззвучном крике, из которого вырывался тот самый механический рёв, похожий на скрежет металла. Это был не голос, а звук самой аномалии, звук рвущейся реальности.