Существо распрямилось. Оно было не выше метра, но его присутствие заполняло всю комнату, давило на психику невыносимой тяжестью. Его движения были резкими, порывистыми, как у насекомого. Оно сделало шаг в их сторону, и Алексей увидел, что его ноги были вывернуты назад, в суставах, и заканчивались не ступнями, а костлявыми, заострёнными отростками.
Ирина издала сдавленный стон. Её дыхание стало частым и поверхностным, паническим. Алексей чувствовал, как её тело дрожит рядом с ним. Его собственные ноги стали ватными, а в животе закрутился холодный комок. Это был не просто страх смерти. Это был страх перед тем, что стирает границы твоего «я», перед абсолютным, всепоглощающим уродством, которое вот-вот прикоснется к тебе.
Не подходи! — хрипло крикнул Алексей, поднимая фонарь, как оружие.
Существо остановилось. Его голова наклонилась набок с щелчком, словно у механической куклы.
—Ты громкий, — прошипело оно. — Он не любит громких. Он любит… тихих. Готовых.
Оно подняло свою неестественную руку и указало острым пальцем на Ирину.
—Она тихая. Я вижу её сны. Они такие… вкусные. Полные теней.
Мысль о том, что эта тварь прикасалась к снам Ирины, пробралась в её разум, вызвала у Алексея приступ такой яростной, бессильной злости, что на секунду страх отступил. Он оттолкнул Ирину за спину, становясь между ней и чудовищем.
Отстань от неё!
Казалось, существо улыбнулось. Его рот растянулся ещё шире, почти до ушей.
—Хорошо, — проскрежетало оно. — Тогда… я поиграю с тобой.
Оно исчезло. Не убежало, не отпрыгнуло — просто растворилось в темноте. В следующее мгновение Алексей почувствовал ледяное прикосновение на своей шее. Острый, как бритва, ноготь провёл по коже, оставляя тонкую, горящую линию. Он вскрикнул и отпрыгнул, ударившись спиной о стену. Пульсирующие чёрные прожилки на мгновение ожили, и ему показалось, что они потянулись к нему, словно щупальца.
Смех, сухой и колкий, как падающее стекло, разносился по комнате, отражаясь от стен. Он шёл со всех сторон сразу.
—Боишься? — шептал голос прямо у его уха. — Хорошо боишься. Он будет доволен.
Алексей метнулся в сторону, таща за собой Ирину. Они споткнулись о что-то мягкое и упругое — то самое сброшенное платье. Оно обвилось вокруг ноги Ирины, как живое, и она с криком пыталась стряхнуть его.
И тут Алексей увидел его. Люк. Прямоугольный, почти незаметный в полу, заваленный ящиками с какими-то приборами. Аварийный люк. Возможно, тот самый, что вёл в коллектор.
Туда! — закричал он, с силой отрывая липкую ткань от ноги Ирины.
Они бросились к люку. Алексей стал отшвыривать ящики. Они были тяжёлыми, а руки дрожали. Сзади нарастало ощущение леденящего холода. Существо материализовалось прямо за ними. Он не видел его, но чувствовал его дыхание — холодное, пахнущее озоном и разложением.
Ирина, рыдая от ужаса, ухватилась за железную ручку люка. Она не поддавалась, заклинив от времени и ржавчины.
Давай! — вопил Алексей, продолжая расчищать завал. Он чувствовал, как по его спине ползёт ледяной пот, а в горле стоит ком. Ещё секунда, и те острые пальцы вонзятся ему в затылок.
С оглушительным скрежетом люк поддался. Ирина откинула его, открыв чёрный провал. В ту же секунду что-то схватило Алексея за куртку и рвануло назад. Он вскрикнул, почувствовав, как ткань рвётся, а когти впиваются в тело.
Он развернулся, ослеплённый яростью и отчаянием, и со всей силы ударил фонарём в то, что держало его. Хруст, похожий на разбиваемую фарфоровую куклу. Существо завизжало — на этот раз искренне, от боли. Хватка ослабла.
Прыгай! — закричал он Ирине.
Та, не раздумывая, исчезла в провале. Алексей, оттолкнувшись от пола, прыгнул следом. Падение было коротким, он ударился о бетон, откатился в сторону и тут же вскочил, пытаясь захлопнуть люк. Сверху, из темноты лаборатории, на него смотрели два чёрных, бездонных глаза, полтые чистой, безраздельной ненависти. Потом люк с грохотом захлопнулся.
Они лежали на холодном, мокром полу коллектора, судорожно хватая ртом зловонный воздух, не в силах вымолвить ни слова. Физическая боль, леденящий ужас и осознание того, что они едва унесли ноги, накрыли их с головой. Они не просто столкнулись с монстром. Они заглянули в саму суть того безумия, что захлестнуло их город. И этот взгляд оставил в их душах шрамы, которые никогда не заживут.