Другого пути нет, — твёрдо сказала Ирина. Все взгляды обратились к ней. Она стояла, прямая и бледная, глядя куда-то поверх их голов. — Резонанс нарастает. Скоро не будет ни лабораторий, ни баррикад. Не будет нас. Только пена.
Её слова повисли в тяжёлом воздухе. Учёные молчали. Они знали, что она права.
Центральный зал, — наконец сказала Анна. — Там есть аварийный протокол. Рубильник аварийного охлаждения. Если его сорвать… это вызовет скачок энергии. Кратковременный, но мощный. Возможно, его хватит, чтобы… инициировать ваш «Контрвес». — Она горько усмехнулась. — Это тоже самоубийство, конечно. Взорвёшь полинстанта. Но, кажется, у нас общий финал.
Алексей посмотрел на этих сломленных, напуганных людей, которые когда-то мечтали изменить мир. Они были не монстрами. Они были зеркалом, в котором он с ужасом узнавал собственного отца. И его самого. Цена знания оказалась слишком высока.
Покажите нам дорогу, — попросил он.
Учёны кивнули. Их последняя миссия в этом рушащемся мире — помочь тем, у кого ещё оставалась воля, сделать последний шаг. Шаг, на который у них самих уже не было сил.
Глава 14
Глава 14. Приговор
Дорогу к центральному залу учёные описали с мрачной точностью обречённых, проклиная каждый ориентир. «Поверните у треснувшей панели, откуда торчат фиолетовые прожилки», «После второго ответвления не смотрите на стену — там иногда проявляются… лица».
Алексей и Ирина шли по этим указаниям, как по минному полю. Воздух гудел, наливаясь низкочастотным вибрационным гудением, исходящим отовсюду сразу. Свет мерцал, и в моменты темноты они видели другое освещение — призрачное, лишённое источника, отбрасывающее не те тени. Один раз Ирина резко остановилась, вжавшись в стену.
Что? — Алексей сжал в руке импровизированную дубинку — обломок арматуры.
Ничего, — она потёрла виски. — Показалось. Прошёл… кто-то. Высокий. В чёрном.
Он понял, что это было не «показалось». Она видела обитателя Умбры, того, кто ходил по коридорам своей, искажённой реальности, которая всё чаще проступала сквозь их собственную. Граница стиралась прямо у них на глазах.
Наконец они вышли к огромной бронированной двери, ведущей в центральный зал. Она была приоткрыта, и из щели лился неровный, пульсирующий свет, сопровождаемый нарастающим гулом «Когерентора». Здесь, в эпицентре, реальность была самой хрупкой. Пол под ногами то казался твёрдым, то проваливался на сантиметр, создавая жуткое ощущение шаткости. Стены «дышали» — они медленно изгибались, как грудь спящего гиганта.
Алексей осторожно заглянул внутрь.
Зал был огромным цилиндром, уходящим ввысь. В центре, на мощном пьедестале, стоял «Когерентор» — уже не просто установка, а живой, пульсирующий организм из металла, света и чистой энергии. От него во все стороны расходились силовые линии, видимые невооружённым глазом — они искривили пространство, заставляя свет преломляться под невозможными углами. Воздух дрожал, и в его колебаниях проступали образы — обрывки чужих снов, лица незнакомцев, геометрические фигуры, не подчиняющиеся евклидовой логике.
И у подножия монстра, прислонившись к консоли, сидел его отец.
Виктор Петров был почти не узнаваем. Он казался высохшим, его пальцы судорожно впились в края пульта, но сам он был неподвижен, его глаза были закрыты. От его тела к «Когерентору» тянулись тонкие, похожие на паутину, нити света. Он не просто находился рядом с источником бедствия. Он был с ним связан. Якорь. Стабилизатор. И одновременно — топливо.
Пап… — сорвалось у Алексея.
Глаза Виктора Петрова медленно открылись. В них не было ни ужаса, ни безумия. Только бесконечная, всепоглощающая усталость и горечь.
Лёша, — его голос был едва слышен над гулом, но каждое слово отпечатывалось в сознании сына. — Я просил тебя уйти.
Мы не можем, — Алексей сделал шаг вперёд, но Ирина удержала его за руку. — Мы знаем про «Контрвес». У нас есть чертежи. Учёные из четвертой лаборатории сказали про рубильник аварийного охлаждения.
Лицо Виктора исказилось. Он попытался качнуть головой, но движение было едва заметным, будто его удерживала невидимая сила.
Нет. Это… слишком рискованно. Скачок энергии… он не просто уничтожит «Когерентор». Он разорвёт ткань реальности здесь, в эпицентре. Это может создать… чёрную дыру. Или нечто хуже.