Он продолжил путь, стиснув зубы. Пятнадцать метров. Десять.
Стены зашептали. Сначала это был едва слышный шорох, но скоро в нём проступили голоса. Голос матери: «Лёшенька, вернись, всё в порядке!». Голос Дмитрия, каким он был до котельной: «Брось это, старик, давай отсюда свалим!». Они звучали так реально, так убедительно, что рука сама потянулась к уху, чтобы заглушить их. Но он знал — это ловушка. Умбра пыталась отвлечь его, выманить из игры, предлагая самый простой путь — путь отказа и бегства.
Нет, — прошипел он себе под нос, заставляя ноги двигаться вперёд. — Это не они.
Пять метров.
Из тени у основания рычага выползло нечто. Это не был фантом и не мутант. Это был один из «проснувшихся» — учёный в разорванном халате, его лицо было искажено экстатической гримасой, а глаза горели тем же зелёным светом, что и у кота. Но он не атаковал. Он встал на колени, раскинув руки.
Не мешай! — проскрежетал он, и его голос был наложением десятков других. — Это вознесение! Стань частью целого! Мы станем богами в новом мире!
Алексей, не останавливаясь, с размаху ударил его арматурой по голове. Удар был ошеломляюще тупым, будто он бил по мешку с песком. Череп не треснул, а прогнулся, и из вмятины вырвался сноп искр. Существо отлетело в сторону, забилось в конвульсиях и затихло, его тело начало быстро чернеть и рассыпаться в прах. Это была не жизнь, а просто ещё одна временная форма, созданная резонансом.
Рычаг. Он был перед ним. Массивный стальной коромысел под защитным стеклянным колпаком. Колпак был запотевшим изнутри.
Алексей глубоко вдохнул. Он оглянулся.
Ирина стояла у центрального пульта, её руки летали над клавиатурой, вводя данные с чертежей «Контрвеса». Её лицо было сосредоточенным, абсолютно спокойным, но он видел, как сильно дрожат её пальцы. А вокруг неё пространство бушевало. Воздух звенел, как натянутая струна, от «Когерентора» к ней тянулись нити света, вплетаясь в её силуэт, делая её почти прозрачной, призрачной. Она была похожа на ангела, стоящего на краю бури.
Его отец, Виктор Петров, сидел неподвижно, но из его уст медленно текла струйка крови. Он держал стабильность, как и обещал. Ценой собственного жизненного сока.
Времени не было.
Алексей разбил колпак кулаком в обмотке из тряпок. Осколки стекла, которое на секунду стало мягким, как воск, брызнули во все стороны. Он ухватился за холодный металл рычага.
И в этот момент всё изменилось.
Гул «Когерентора» не просто нарастал. Он превратился в оглушительный рёв ярости. Свет погас, сменившись аварийным красным заревом. Сирена, которую он не слышал до этого, взрела, разрывая барабанные перепонки. Из вентиляционных шахт хлынул пар, и в его клубах зашевелились тени — уже не пассивные, а целенаправленные, злые.
Система поняла угрозу. И она реагировала.
Алексей изо всех сил потянул рычаг на себя.
Сначала он не поддавался, будто вмёрз в пол. Он упёрся ногами, напрягая каждую мышцу, чувствуя, как горят лёгкие. Металл скрипел, но не двигался.
ДАВАЙ! — донёсся до него хриплый крик отца.
Этот крик придал ему сил. С коротким, яростным воплем он рванул рычаг снова.
Раздался оглушительный треск. Рычаг подался, проходя первую фазу. Где-то внизу, в чреве Института, что-то огромное и металлическое сорвалось с места, загрохотало, посыпались обломки. Пар из вентшахт стал гуще, почти белым, и его температура резко упала — это заработало аварийное охлаждение, выстреливая в перегревшийся реактор жидким азотом.
И тут же «Когерентор» ответил.
Энергетическое поле вокруг него вспыхнуло ослепительной белизной. Волна силы ударила Алексея в грудь, отбросила его от рычага и швырнула на пол. Он ударился головой, мир поплыл перед глазами. Красный свет, рёв сирены, рёв машины, крик Ирины — всё смешалось в оглушительный хаос.
Он попытался встать, но его тело не слушалось. Перед ним, из клубов пара, медленно поднималась фигура. Высокая, с неестественно длинными руками, заканчивающимися клинками из сгущённого света. Один из автоматических защитных дронов Института, пробуждённый аварией. Его «голова», лишённая черт, была повёрнута прямо на Алексея.