Он был прижат к земле. Дрон поднял клинок для удара.
Алексей увидел, как Ирина, не отрываясь от пульта, повернула голову в его сторону. Её лицо исказилось ужасом. Он видел, как её губы сложились в его имя, но звук потонул в рёве.
И тут из темноты, из-за спины дрона, вырвалась тень. Не фантом. Нечто большее. Массивное, звериное, движущееся с неожиданной скоростью. Оно врезалось в дрон сбоку, с грохотом отшвырнув его в стену. Металл скрежетал, искры сыпались дождём.
В тусклом красном свете Алексей разглядел его.
Это был «Страж». Бывший Дмитрий. Его чёрный панцирь был покрыт свежими сколами и трещинами, из которых сочилось тусклое, багровое свечение. Его звериная, перекошенная морда была повёрнута к Алексею. Один глаз пылал яростью, второй, человеческий, смотрел с невыразимой мукой. Он прошипел что-то, звук, похожий на ломку сучьев, и кивком головы указал на рычаг, который Алексей не довёл до конца.
Затем он развернулся и бросился на оправившегося дрона, вцепившись в него когтями и зубами, отвлекая на себя.
У Алексея не было времени на раздумья. Боль отступала, сменяясь адреналином. Он поднялся на ноги и, шатаясь, снова бросился к рычагу.
Одним последним, отчаянным усилием он дожал его.
Рычаг щёлкнул, заняв финальное положение.
Наступила тишина.
Оглушительная, абсолютная. Сирена умолкла. Рёв «Когерентора» прекратился. Даже гул генераторов стих. Свет погас полностью, погрузив зал в кромешную тьму, нарушаемую лишь аварийными огнями и багровым свечением ран «Стража».
Эта тишина длилась всего два удара сердца.
Потом «Когерентор» взорвался. Но не огнём и металлом. Он взорвался светом. Немой, ослепительной вспышкой, которая выжгла сетчатку. Волной чистой энергии, которая не сбила с ног, а прошла насквозь, заставив каждый атом тела вибрировать с чудовищной частотой.
Алексей упал на колени, закрывая лицо руками. Он чувствовал, как реальность трещит по швам. Как что-то огромное и невыразимое, что давило на мир все эти дни, начало отступать. С обратным толчком, сбирающим с себя осколки сна.
Когда свет угас, он смог снова видеть.
«Когерентор» стоял тёмный и безмолвный. Пульсация энергии исчезла. Искажения пространства пропали. Зал снова был просто залом — разрушенным, заваленным, но стабильным.
Он повернулся к пульту.
Ирина лежала на полу, без движения. От неё шёл лёгкий дымок. Её тело было обуглено в тех местах, где к ней прикасались нити энергии.
А его отец…
Алексей пополз к нему.
Виктор Петров сидел в той же позе, прислонившись к консоли. Его глаза были закрыты. Но на его лице больше не было ни усталости, ни боли. Только странное, безмятежное спокойствие. Он был мёртв.
Алексей опустил голову ему на колени. Он не плакал. Слёз не было. Была только пустота. Пустота и гул в ушах, сменивший рёв машины.
Он не знал, сколько прошло времени, когда услышал за спиной тяжёлое, шаркающее движение.
«Страж» стоял в нескольких метрах. Он был сильно повреждён. Один из его светящихся глаз погас. Он тяжело дышал, и с каждым выдохом из его пасти вырывался сноп искр. Он посмотрел на Алексея своим уцелевшим, человеческим глазом. В этом взгляде не было ни злобы, ниненависти. Было прощание.
Затем он развернулся и, волоча повреждённую конечность, медленно пополз в темноту одного из коридоров, чтобы умереть в одиночестве.
Алексей остался один. В мёртвой тишине разрушенного зала, с телом отца на коленях и бездыханной подругой в двадцати шагах от него. Они победили. Но одиночество, наступившее после победы, было страшнее любого монстра.
Глава 16
Глава 16. Пепел
Тишина была оглушительной. После рёва «Когерентора» и вой сирен эта мёртвая, безжизненная тишина давила на уши сильнее любого шума. Алексей лежал на холодном полу, уткнувшись лицом в колени отца. Он не плакал. Слезы казались слишком мелкой, незначительной реакцией на ту пустоту, что разверзлась внутри него. Он чувствовал себя выжженным изнутри, полым, как скорлупа.
Первым нарушил тишину скрежет. Где-то в глубине зала с грохотом обрушилась очередная балка, подняв облако пыли. Этот звук вернул его к реальности. Он медленно, словно старик, поднял голову.