Глава 18
Глава 18. Полуночные тени
Их перевели из карантинного бокса в небольшую, стерильную палату, больше похожую на гостиничный номер, если бы не решётки на окнах и камера в углу под потолком. Официально — для «реабилитации и психологической адаптации». Неофициально — для содержания под наблюдением.
Алексей день за днём пытался достучаться до Ирины. Он говорил с ней, читал ей вслух, держал за руку. Врачи, приходившие на осмотр, разводили руками. «Вегетативное состояние. Мозговая активность на минимальном уровне. Шансы на пробуждение невелики, но надежда есть». Они говорили это с одинаковыми, тренированно-сострадательными улыбками. Алексей им не верил.
Прошла неделя. Ночью он спал чутко, на матрасе, брошенном на пол рядом с её койкой. Его собственные сны были полны огня, рёва машин и падающих тел. Он часто просыпался в холодном поту, и первым делом проверял, дышит ли она.
В одну из таких ночей его разбудил не кошмар, а звук. Тихий, шелестящий. Как будто кто-то перебирает пальцами по простыне.
Он открыл глаза. Палата была погружена в полумрак, освещаемый лишь тусклым ночником. Ирина лежала на спине, как обычно. Но её руки... её руки не лежали вдоль тела. Правая рука была поднята, и её пальцы медленно, с странной, механической точностью, двигались в воздухе, будто она что-то плетёт или набирает текст на невидимой клавиатуре.
Алексей замер, боясь пошевелиться. Он приподнялся на локте, стараясь разглядеть её лицо. Его глаза были закрыты. Дыхание ровное. Она была в глубоком сне. Но её рука жила своей собственной, отдельной жизнью.
— Ирина? — прошептал он.
Пальцы замолкли, застыли в неестественной позе. Затем рука медленно опустилась на одеяло. Всё вернулось в норму.
Он списал это на нервный тик, на остаточные явления. Но семя сомнения было посеяно.
Следующей ночью он увидел нечто большее. Его разбудило ощущение, что за ним наблюдают. Он повернул голову и увидел её. Ирина сидела на кровати. Её глаза были открыты, но взгляд был пустым и стеклянным, устремлённым в стену. Она не двигалась, просто сидела, как манекен.
Алексей осторожно поднялся.
— Ирин? Ты в порядке?
Она не отреагировала. Он подошёл ближе, waved рукой перед её лицом. Никакой реакции. Зрачки не сузились от движения. Она была как будто выключена.
И тут её губы дрогнули. Из них вырвался шёпот. Тихий, без интонации, словно голос из старого, разряженного радиоприёмника.
«...красный свет... фаза стабильна... контур замкнут...»
Алексей почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Это были термины из чертежей «Контрвеса», из отцовских записей.
— Что? Что ты говоришь?
«...нельзя проснуться... смотритель спит... мы все внутри...»
Она говорила на языке Умбры. На языке того кошмара, который они победили.
Он схватил её за плечи, стараясь быть нежным, но не в силах сдержать отчаяние.
— Ирина, проснись! Это не ты! Борись!
Её тело было холодным и одеревеневшим. Она не сопротивлялась, но и не поддавалась. Её голова покатилась на плечо, но шёпот не прекратился.
«...он здесь... в углу... за тобой...»
Алексей инстинктивно обернулся. В углу палаты, куда не достигал свет ночника, сгустилась тень. Обычная тень. Но ему показалось, что она на мгновение шевельнулась.
Когда он снова посмотрел на Ирину, она уже лежала на подушке. Глаза были закрыты, дыхание ровное. Как будто ничего и не было.
Он провёл остаток ночи, сидя в кресле и не сводя с неё глаз. Утром, когда пришёл врач, Алексей попытался рассказать ему о ночном происшествии. Врач, молодой парень с усталыми глазами, выслушал его, кивая.
— Парасомния, — заключил он. — Лунатизм, разговоры во сне. Вполне обычное явление для людей, переживших тяжёлую психологическую травму. Мозг пытается переработать пережитое. Не волнуйтесь, это пройдёт.
— Она говорила не как человек! — настаивал Алексей. — Она говорила как... как машина! Как та установка!
Врач вздохнул.
— Алексей, вы сами пережили ужасные события. Ваше восприятие могло исказиться. Мы пропишем вам обоим мягкие седативные. Это поможет спать спокойнее.
Алексею не прописали ничего. Ему дали таблетки, но он их не принимал, пряча под язык и выплёвывая в унитаз. Ему нужно было быть в сознании. Настороже.
Ночные эпизоды повторялись. Иногда Ирина просто сидела. Иногда она вставала и медленно бродила по палате, её пальцы скользили по стенам, будто считывая невидимую информацию. Однажды он проснулся от того, что она стояла над ним, наклонившись, и её пустой взгляд был устремлён прямо в его лицо. Он закричал, и она, не проявив никакой реакции, так же медленно вернулась в свою кровать.