Анна Васильевна? — робко позвала отличница с первой парты.
Учительница медленно повернула голову в её сторону. Её глаза были по-прежнему пусты.
Ты спишь? — тихо, но совершенно чётко спросила она. Голос был её голосом, но интонация — чужой, плоской и безжизненной, как шелест сухих листьев.
Девочка смутилась и покраснела. — Нет, я не сплю…
Анна Васильевна моргнула. Стеклянная пелена исчезла с её глаз. Она снова посмотрела на класс, удивлённо хмурясь, как будто только что очнулась.
Так… о чём это я? — спросила она, и в её голосе снова звучала привычная учительская строгость. — Ах, да. Озон. Формула…
Алексей перевёл дух. Он посмотрел на Ирину. Та сидела бледная, широко раскрыв глаза. Они оба это видели. Это не показалось.
После уроков они молча, не сговариваясь, направились к старому бомбоубежищу. Это было одноэтажное бетонное здание, полузасыпанное землёй и заросшее кустарником. Городские дети иногда использовали его как штаб для своих тайных игр. Сегодня здесь было пустынно.
Спустившись по ржавым ступеням в прохладный полумрак, они оказались в небольшом помещении с голыми стенами. Пахло сыростью, пылью и… слабым, но узнаваемым запахом озона.
Вот, — Ирина дрожащими руками достала из папки несколько фотографий. — Смотри.
На снимках, сделанных ночью, был запечатлен их город. Но над крышами домов, в небе, висели странные размытые сгустки света, похожие на светящиеся медузы. А на одном кадре, сделанном в сторону здания НИИ «Горизонт», из трубы института вырывался не дым, а столб густой, чёрной тени, который упирался в низкие облака.
Это не брак плёнки, — твёрдо сказала Ирина. — Я проявляла сама. Всё было сделано правильно.
Алексей молча кивнул. Его собственные сомнения, страх дяди Миши, стеклянный взгляд учительницы — всё складывалось в единую, пугающую картину.
В этот момент снаружи донёсся шум. Приглушённые голоса, скрип тормозов. Они подошли к запылённому окну-бойнице, прикрытой изнутри фанерой, и осторожно выглянули в щель.
Напротив школы, у подъезда их дома, остановился тёмно-серый микроавтобус. Из него вышли двое мужчин в штатском, но с прямой, военной выправкой. Они что-то говорили дяде Мише, который стоял на крыльце, понуро опустив голову. Потом один из мужчин протянул ему какой-то конверт. Дядя Миша взял его, кивнул, и все вместе они зашли в подъезд.
Кто это? — прошептала Ирина.
Из «Горизонта». Или… похуже, — так же тихо ответил Алексей. Он вспомнил синяк под глазом у Дмитрия Семёнова. И понял, что их город — не просто место, где люди работают и учатся. Это огромная лаборатория. А они, его жители, все до одного, стали подопытными кроликами.
Их кошмары больше не были просто снами. Они были симптомом. И лечение, судя по всему, обещало быть гораздо страшнее болезни.
Служебная записка. Вх. № 478-СБ.
От: Нач. отдела кадров НИИ «Горизонт»
Кому: Нач. службы безопасности
«По вашему запросу предоставляю список несовершеннолетних детей сотрудников Института, обучающихся в 10-х классах Школы №1:
1. Петров Алексей Викторович
2. Семёнов Дмитрий Владимирович
3. Ковалёва Ирина Сергеевна
Рекомендовано установить за данными лицами ежедневное визуальное наблюдение в связи с их потенциальной вовлечённостью в побочные эффекты Проекта ‘Сомнус’. Особое внимание уделить их общению между собой.»
Глава 2
Глава 2
Виктор Петров стоял перед огромной маркерной доской, испещрённой сложными формулами и схемами, но не видел их. Перед его мысленным взором стояло бледное, невыспавшееся лицо сына за завтраком. Тот же взгляд, полный недосказанного ужаса, что он видел у подопытных в отчётах по «Группе Дельта». Совпадение? Статистическая погрешность? Он отшвырнул мел, который рассыпался у его ног белой пылью.
Лаборатория № 3, сердце проекта «Сомнус», была огромным залом, погружённым в полумрак, который нарушали лишь мерцающие экраны мониторов и тусклый свет от центральной установки — «Когерентора». Агрегат, напоминавший гигантский металлический кактус, опутанный проводами и оптическими волокнами, тихо гудел, излучая едва ощутимое вибрационное поле. От него по всему помещению расходились кабины с креслами, похожие на стоматологические, где добровольцы-испытуемые проводили часы, погружённые в искусственно наведённый сон.
Виктор, ты в порядке?
К нему подошла Анна Соколова, нейрофизиолог и его правая рука. Её умные глаза поверх очков смотрели с беспокойством.