Дверь в палату закрылась на ключ. Алексей услышал щелчок электронного замка. Они с Ириной снова были в ловушке. Но теперь это была ловушка, которую он создал сам. И в этой ловушке они были вместе. А за дверью назревала новая буря, и на этот раз целью были не монстры из снов, а они сами — живые, дышащие носители тайны, от которой система так отчаянно пыталась избавиться.
Глава 20
Глава 20. Биоконтроль
Изоляция оказалась абсолютной. Дверь не открывалась даже для подачи пищи — её просовывали в специальный шлюз. Воздух стал спёртым, циркулируя через фильтры с едва слышным шипением. Палата превратилась в аквариум, а они — в двух странных рыб, за которыми наблюдали через невидимое, но не менее прочное стекло.
Команда биоконтроля прибыла через три часа. Их было трое: две женщины и мужчина, одетые в стерильные защитные костюмы с остеклением на шлемах. Они вошли через отдельный, герметичный шлюз, появившись в палате словно пришельцы. Ни слова. Ни взгляда. Только действия.
Мужчина взял Алексея. Женщины — Ирину. Их разделили. Алексея прижали к стене, ловко и без лишней жестокости зафиксировали руки. Одна из женщин сделала то же самое с Ириной, удерживая её неподвижное тело. Вторая женщина, с чемоданчиком, приступила к делу.
Сначала они взяли образцы. Не только мазки с окровавленных ладоней. Соскобы с кожи под ногтями, слюна, волосы. У Алексея взяли кровь из вены. У Ирины — тоже, её рука покорно лежала на подушке, когда игла входила в вену. Она не дрогнула.
Затем началось сканирование. Использовались портативные приборы, которые Алексей никогда не видел. Один издавал тихое жужжание и водил сканером в сантиметре от их тел, особенно тщательно — вдоль позвоночника и вокруг головы. Другой прибор, похожий на тепловизор, фиксировал температуру в разных точках. Алексей видел, как оператор замерла, когда сканер проходил над фрактальным узором на виске Ирины. Женщина сделала несколько снимков крупным планом, её движения стали чуть более торопливыми.
Затем они установили датчики. Маленькие, серебристые диски на гелевой основе приклеили им на виски, запястья, грудь. Провода от них вели к компактному блоку, который одна из женщин оставила на тумбочке. Мониторинг.
Всё это время они не произнесли ни слова между собой. Только короткие, отрывистые команды, произнесённые шёпотом или на языке жестов. Это было страшнее любой брани. Такая абсолютная, леденящая профессиональность, которая не оставляла места ни для жалости, ни для гнева. Они были не людьми, а инструментами системы, и рассматривали Алексея и Ирину как интересные, потенциально опасные образцы.
Когда они закончили и стали покидать палату через шлюз, мужчина на секунду задержался. Его взгляд через стекло шлема встретился с взглядом Алексея. И в этом взгляде Алексей не увидел ни злобы, ни любопытства. Лишь холодную констатацию факта, как инженер, оценивающий степень повреждения механизма. Затем шлюз закрылся.
Палата снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тихим писком приборов и шипением вентиляции.
Алексей сорвал с себя датчики. Гель оставил липкие следы на коже. Он подошёл к Ирине. Её датчики оставались на месте. Монитор показывал ровные линии её жизненных функций. Он взял её руку — та самая царапина на ладони была уже аккуратно заклеена стерильным пластырем. Система позаботилась.
— Что они искали? — прошептал он, больше себе, чем ей. — Следы? Инфекцию? Или... сигнатуру?
Он имел в виду уникальный отпечаток Умбры, её «вкус», который, возможно, остался на них, как радиация после взрыва.
Ирина не ответила. Но её веки задрожали. Быстро, как крылья пойманной бабочки.
— Ирин?
Её глаза открылись. Не полностью. Щелочки. И из-под полуопущенных век на него смотрел не пустой, а *сфокусированный* взгляд. В нём была ясность. Мучительная, нечеловеческая ясность. Она смотрела прямо на него, и её губы дрогнули.
Звук, который она издала, не был шёпотом. Это был хриплый, надтреснутый шёпот, будто голосовые связки долго не использовались.
«...Ты... в... опасности...»
Алексей замер, сердце уходя в пятки.
— Я? Почему?
«...Они... не найдут... у неё...» её взгляд медленно, с огромным трудом сместился в сторону её собственного тела, «...найдут... у тебя...»
— Что найдут? — он наклонился ближе.
Но ясность в её глазах начала таять. Веки снова сомкнулись. Её тело обмякло. Монитор показал кратковременный всплеск мозговой активности, затем вернулся к ровным линиям.
Она снова ушла. Но теперь он знал — она не просто заперта. Она пытается до него докричаться сквозь толщу того, что её удерживает.