«Найдут у тебя». Что? Он не был подключён к «Когерентору». Он не горел в его лучах. Разве что...
Он вспомнил тонкие нити света, которые тянулись от установки к Ирине в последние секунды. Он стоял рядом. Волна энергии прошла через него. Могло ли что-то «перескочить»? Как искра? Могла ли Умбра, отступая, оставить в нём микроскопическую частицу себя? Как спору?
Он в панике стал осматривать себя. Нет узоров на коже. Никаких новых шрамов. Но чувство... чувство было иным. Одиночество, которое он испытывал, было теперь не просто эмоциональным. Оно было физическим, будто пространство вокруг него было чуть более разрежённым, чуть более холодным. И тени... тени в углах палаты, казалось, стали чуть гуще. Он всегда списывал это на паранойю. А если нет?
Он подошёл к зеркалу над умывальником. Вгляделся в своё отражение. Усталое лицо, запавшие глаза. Ничего необычного. Он отвернулся, чтобы смахнуть пыль с раковины, и краем глаза поймал движение в зеркале.
Его отражение не отвернулось сразу. Оно задержалось. И посмотрело на него. Прямо в спину.
Алексей резко обернулся. Зеркало показывало только его спину и палату за ним. Он подошёл вплотную, вглядываясь в свои собственные глаза в отражении. Норма. Просто он.
Он отошёл, чувствуя дрожь в коленях. Паранойя. Истощение. Должно быть.
Но позже, когда он сидел в своём кресле и пытался заснуть, он услышал новый звук. Тихий, скребущий. Как будто кто-то медленно царапает ногтем по пластику.
Звук шёл от блока мониторинга на тумбочке.
Алексей подошёл. Прибор работал, экран светился. Но на его чёрном пластиковом корпусе, прямо под экраном, проступали тонкие, почти невидимые царапины. Они складывались в знак. Не букву. Символ. Тот самый, который они видели в своих первых кошмарах. Око Абаддона. «Теневик».
Он отпрянул. Звук прекратился.
Он посмотрел на Ирину. Она спала. Её руки лежали поверх одеяла. На её ногтях не было следов пластика.
Царапины могли быть с завода. Старыми. Он их раньше не замечал.
Но когда он сел и снова взглянул на блок, царапин на нём не было. Корпус был гладким и чистым.
Алексей закрыл глаза. Его сознание, измученное стрессом, начало играть с ним. Система давила. Ирина была одновременно здесь и не здесь. И теперь сама реальность в этой палате начала проявлять симптомы нестабильности.
Он больше не мог доверять своим чувствам. И это было самым страшным. Страшнее любых учёных в костюмах биозащиты. Потому что если рушится твоё собственное восприятие, то где кончается ловушка и начинается свобода? Или уже нет никакой разницы?
***
**Отчёт службы биологического контроля, образцы № 78-АП и № 78-ИК.**
*«Предварительные выводы. Субъект И.К. демонстрирует устойчивую нейрофизиологическую аномалию. В коре головного мозга зафиксированы стабильные паттерны активности, не соответствующие ни состоянию сна, ни комы. Паттерны носят сложный, нехаотический характер, напоминающий процессы обработки информации. Наблюдается слабое, но регистрируемое биополе аномальной природы, источник — височная доля (левый висок). У субъекта А.П. аномальных физиологических показателей не выявлено. Однако психометрическое тестирование (непрямой метод) указывает на глубокое психоэмоциональное заражение, возможно, индуцированное контактом с субъектом И.К. Рекомендация: продолжить изоляцию и наблюдение. Рассмотреть возможность разделения субъектов для чистоты эксперимента. Субъект И.К. представляет первостепенный интерес для проекта «Архив». Субъект А.П. — вероятный кандидат для контрольной группы.»*
Глава 21
Глава 21. Допрос
Дверь открылась без предупреждения. Вошли не санитары и не медсёстры. Вошли Васильев и двое мужчин в такой же, как у него, гражданской, но невероятно строгой одежде. Их лица были каменными масками. В воздухе повисло молчание, более гнетущее, чем любой окрик.
— Алексей Викторович, — начал Васильев тем же ровным, лишённым тепла голосом. — Нам необходимо прояснить некоторые противоречия в ваших показаниях. Для вашего же блага.
Один из мужчин принёс стул и поставил его в центре палаты, прямо под потолочной камерой. Другой остался у двери, скрестив руки на груди.
— Садитесь, пожалуйста, — это не было просьбой.
Алексей медленно подошёл и сел. Он чувствовал себя лабораторным животным на ярко освещённом столе.
Васильев сел напротив, положил на колени всё тот же тонкий планшет.
— Вы пережили тяжелейшую психологическую травму, Алексей. Это признают все специалисты. Иногда в таких случаях сознание, пытаясь защититься, конструирует... фантастические картины. Чтобы спрятаться от ужаса реальности.