Данные с последней серии шокируют, — она протянула ему распечатку. — Уровень синхронизации «Группы Дельта» достиг 99.7%. Это беспрецедентно. Но…
Но что? — Петров машинально взял листок.
ЭЭГ субьекта Δ-12. Посмотри на всплески в тета-диапазоне.
Петров всмотрелся в зигзаги графиков. Среди привычных паттернов сна проступали странные, острые пики, похожие не на мозговую активность, а на помехи, на чей-то посторонний сигнал.
Артефакты? Наводка от оборудования?
Мы проверили всё. Обородание чистое. Этот сигнал… он генерируется самим мозгом. Но его природа… — Анна замолчала, подбирая слова. — Он неорганичен. Он чужероден.
В этот момент из одной из кабин — той самой, с номером Δ-12 — раздался приглушённый стон. Петров и Соколова бросились туда.
Молодой человек, лет двадцати пяти, лежал в кресле, его веки подрагивали в фазе быстрого сна. Но на его лице застыла маска невыразимого ужаса. По виску из левого уха медленно стекала струйка крови.
Прекращаем сеанс! — скомандовал Петров. — Немедленно!
Техник бросился к пульту. Гул «Когерентора» начал стихать. Субъект Δ-12 зашевелился и с тихим всхлипом открыл глаза. Они были мутными, неосознающими.
Где… я? — прошептал он. — Там… там кто-то был. В тумане. Он смотрел на меня. И… звал.
Кто звал? — мягко спросила Соколова, вытирая ему кровь с уха салфеткой.
Не знаю. Но он знал моё имя. — Молодой человек вдруг схватил её за руку, с неожиданной силой. — Он сказал… сказал, что скоро выйдет. Что мы все ему понадобимся.
Петров отступил на шаг. Холодная волна прокатилась по его спине. Он посмотрел на доску со своими формулами, на идеальные расчёты, на «Когерентор» — вершину его научной карьеры. И внезапно всё это показалось ему хрупким карточным домиком, построенным на краю бездны, о глубине которой он не смел и думать.
Он подошёл к стене и с силой стёр ладонью несколько ключевых формул. Белый мел размазался по тёмной поверхности, оставляя грязные разводы.
Анна, — тихо сказал он, не глядя на коллегу. — Приостановить все эксперименты на «Группе Дельта». Перепроверить все данные. И… — он обернулся, и в его глазах Соколова увидела не учёного, а напуганного человека, — …увеличь вдвое дозу седативных для персонала, работающего в ночную смену. Чтобы спали без снов.
Он вышел из лаборатории, чувствуя на себе тяжёлый взгляд «Когерентора». Устройство, казалось, молча наблюдало за его отступлением.
Служебная записка. Вх. № 479-СБ.
От: Нач. службы безопасности НИИ «Горизонт»
Кому: Директору НИИ «Горизонт»
«По результатам наблюдения за жилым сектором и анализа инцидента с субъектом Δ-12 подтверждаю наличие устойчивых побочных эффектов Проекта ‘Сомнус’, выходящих за рамки прогнозов. Эффекты включают: парасомнию с элементами коллективного кошмара, спонтанные психосоматические проявления и, потенциально, ментальную контаминацию. Рекомендую рассмотреть вопрос о введении режима полной изоляции объекта и прилегающей территории. Также настаиваю на ускорении разработки ‘Протокола Карантин’.»
Глава 3
Глава 3
Дмитрий Семёнов лежал на кровати и смотрел в потолок. Синяк под глазом пульсировал тупой болью, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось у него внутри. Он снова прокручивал в голове утренний разговор с отцом.
Опять ночные прогулки? — голос отца был холодным, как сталь. — Я предупреждал, Дмитрий. Любые нарушения режима — и последствия будут серьёзными.
Я не гулял! Мне снился… кошмар. Я просто вышел подышать.
Не ври мне! — удар был стремительным и точным. Не со всей силы, но достаточно, чтобы унизить и показать, кто здесь главный. — В этом городе нет места снам. Есть долг. Дисциплина. Ты понял?
Дмитрий понял. Он понял, что отцу плевать на его кошмары. Плевать на то, что уже неделю он просыпался с одним и тем же ощущением — будто кто-то чужой стоит в углу комнаты и наблюдает. Плевать на шепот из радиоприемника, который внезапно начинал вещать на непонятном языке, полном шипящих и щелкающих звуков.
Он повернул голову и взглянул на часы. Полдесятого. Отец должен был вот-вот вернуться с совещания. Дмитрий подошёл к окну и отодвинул занавеску. Улицы были пустынны. Фонари отбрасывали жёлтые круги света, но между ними лежали густые, почти непроглядные тени. Одна из них, у гаража напротив, показалась ему неестественно густой и плотной. Она колыхалась, словно живая.