Глава 4
Глава 4
Тайга, окружавшая Солнечный-78, осенью была похожа на багрово-золотое море, готовое вот-вот поглотить серый каменный остров-город. Воздух, холодный и хрустально-прозрачный, пьянил запахом мокрой хвои, прелых листьев и далёких болот. Но сегодня, когда Алексей, Ирина и Дмитрий шли по едва заметной тропе за старым бомбоубежищем, к носам им стойко привязывался другой запах — сладковатый и тошнотворный, запах гниющей плоти, незнакомый и оттого ещё более пугающий.
Их штаб, как они теперь это называли, был не в самом убежище, а рядом — в полуразрушенной насосной станции, скрытой в зарослях облепихи и шиповника. Ржавая дверь со сломанным замком вела в небольшое подземное помещение, где царил вечный полумрак и пахло землёй и остывшим металлом. Сюда они принесли самое ценное: папку Ирины с фотографиями, несколько книг по физике и парапсихологии из библиотеки, фонарик и припасы — печенье и яблоки.
Итак, «Протокол Карантин», — Дмитрий, бледный и осунувшийся после вчерашней ночи, выложил на старый деревянный ящик, служивший им столом, распечатанные листы. — Это план по уничтожению города. Нас всех.
Алексей молча просматривал документы. Его скептицизм таял с каждой строчкой, как утренний иней на стекле. «Ликвидация угрозы любыми средствами». Эти слова жгли бумагу.
А это что? — Ирина указала на схему в углу одного из листов. На ней был изображён знакомый контур их города, но от здания НИИ «Горизонт» расходились концентрические круги, как от брошенного в воду камня. Некоторые зоны были закрашены красным. Их школа. Их дома. Стадион. — Это что, зоны заражения?
Похоже на то, — хрипло сказал Дмитрий. — И мы в самом эпицентре.
Внезапно снаружи, совсем близко, раздался душераздирающий крик. Не человеческий — животный, полный такого невыразимого ужаса, что у троицы кровь застыла в жилах. Они замерли, вжавшись в стены, не смея дышать.
Крик оборвался так же внезапно, как и начался. Воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь учащённым стуком их собственных сердец.
Что это было? — прошептала Ирина, её лицо было белым как мел.
Не знаю, — так же тихо ответил Алексей. — Но нам нужно это увидеть.
Осторожно, как партизаны на вражеской территории, они выбрались наружу. Воздух был неподвижен. Даже птицы не пели. Тайга замерла в тревожном ожидании. Они крались на звук, продираясь через колючие кусты, пока не вышли на небольшую поляну.
То, что они увидели там, навсегда врезалось им в память. Это была лиса. Обычная рыжая лиса. Но с ней творилось нечто невообразимое. Она лежала на боку, брюхо её было неестественно вздуто, а из раскрытой пасти вырывался не звук, а клубящийся чёрный дым, пахнущий озоном и смертью. Но самое ужасное были её глаза. Они были не звериными, а… разумными. Полными древнего, нечеловеческого страдания. И они смотрели прямо на них.
Внезапно шкура на боку лисы лопнула. Но не от того, что её что-то разорвало изнутри. Она просто… расползлась, как бумага в огне, обнажив не внутренности, а клубящуюся, мерцающую черноту, усеянную бледными, похожими на звёзды, точками. Казалось, они смотрят в окошко в другую, безумную вселенную, случайно открывшееся в теле несчастного животного.
Не смотри! — резко крикнул Алексей, оттаскивая Ирину, которая застыла в оцепенении, не в силах оторвать взгляд.
Чёрная пустота внутри лисы пульсировала, и из неё, с тихим шелестом, выползла тень. Та самая, маслянистая и густая. Она оторвалась от трупа, поплыла по воздуху, на мгновение приняв форму длинной, костлявой руки с слишком большим количеством суставов, и растворилась в стволе соседней сосны. Кора дерева в том месте почернела и покрылась мелкими, словно морозные узоры, но чёрными трещинами.
Лиса наконец замолкла. Её тело начало быстро разлагаться на глазах, превращаясь в чёрную жижу, которая впитывалась в землю. Через минуту на поляне не осталось ничего, кроме тёмного пятна на траве и всепроникающего запаха гнили и грома.
Трое подростков стояли, не в силах вымолвить ни слова. Граница между сном и явью окончательно рухнула. Кошмар не просто приходил по ночам. Он приходил, чтобы остаться. И он был голоден.