Именно поэтому Михееву удалось тогда ввернуть несколько фраз, которые Беллингартен посчитал прикрытием, оберткой и обронил в ответ несколько таких же незначащих замечаний, среди которых было и название заштатного агентства недвижимости.
Позднее Михеев именно через него вышел на адрес подпольной лаборатории, которая готовила обкатку нового конструкта на фокус-группе где-то в вечно сонной и вечно залитой кровью балканской глубинке. Он хорошо помнил последствия предыдущего испытания в Москве, не зря кликбайтеры окрестили его «Красным Новым годом», смотреть на залитый кровью после той жуткой давки «Детский мир» было достаточно неприятно. Тогда конструкт удалось перехватить, и маркетинговый искин, решивший превратить посетителей «Детского мира» в паству божества потребления, осел где-то в недрах Особой Еврокомиссии. А информация ушла не только в комиссию. Нет, не только, и лишь этим Михеев оправдывал свои действия. Теперь конструкт всплывал вновь, и это Михееву не нравилось.
– Я знаю, что вас полностью ввели в курс дела, – обратился Михеев к «Меконгу», – но все же спрошу, нужны ли вам дополнительные разъяснения по поставленной задаче и нашим полномочиям.
– Старший Банев проинструктировал меня максимально подробно, – пожал плечами викинг. – Не думаю, что вы меня чем-то удивите. Но если будут вопросы, непременно задам.
– Вот и отлично, – потер руки Михеев, – тогда давайте обсудим наше поведение при встрече с почтенным Петром Александровичем. Для начала познакомимся с местом его обитания, это даст нам определенное понимание его психологического облика, желаний и стремлений. А когда понимаешь, чем живет и дышит человек, всегда проще с ним разговаривать.
– Ему надо сказать правду, – пожала плечами Кейко, – не говоря того, что старший Банев просил не разглашать без необходимости.
«Меконг» дождался, когда Кейко договорит, и подвесил в центре столика голоэкран, на который вывел потрясающей красоты зимний пейзаж. Михеев невольно перевел взгляд на снежное поле, расстелившееся за окном дома. Корабль перехватил его взгляд и кивнул.
– Все правильно, пилот, я его решил заранее подстроить, чтобы вам было легче адаптироваться.
Пейзаж за окном и правда напоминал место жительства Попова. Михеев хмыкнул и подумал, что с выбором корабля не ошибся. Недаром просил подобрать того, кто уже ходил в дальние рейсы и вместе с пилотами бывал во внештатных ситуациях. Творческий подход – это хорошо.
Попов жил в одном из домов научного поселка-лаборатории, давным-давно выращенного на землеподобной планете, которая отличалась от старой Земли более суровым климатом. Потому ее и приспособили для размещения автоматизированных заводов и создания научно-творческой заповедной зоны «Зимний лес». Как следовало из справки, обитатели «Зимнего леса» специализировались на теоретических разработках и экспериментах по апробации вариантов контакта с негуманоидными разумами при помощи специально разработанных реал-конструктов. Разумеется, непременным условием таких экспериментов была абсолютная изолированность конструктов от мировой Сети. Следили за этим строго, для чего на орбите планеты висело аж три спутника-глушилки.
Выглядел же поселок как картинка из старой зимней сказки: бревенчатые домики соединялись резными мостиками, украшенные затейливой резьбой теремки с широкими террасами-гульбищами, укрытыми «крышами» силовых полей, спускались по склону древней, пологой, заросшей синими елями горы прямо в густой лес, засыпанный вековым снегом. Над всем этим великолепием висело низкое оранжевое светило, а из-за лесного окоема выглядывали два обращенных друг к другу серпа местных лун.
– Вот дом Попова, – подсветил «Меконг» небольшой, уютный на вид домик в самом конце склона.
Крышу домика покрывала плотная снежная шапка, сам он стоял среди елей, которые, казалось, поглаживали его своими огромными пушистыми лапами. От двери к лесу вела хорошо утоптанная расчищенная тропа, а на нижних ветвях деревьев Михеев углядел развешенные птичьи кормушки.
– Конечно, не зная человека, сказать что-то сложно, но картинка очень спокойная и уравновешенная. Думаю, что здесь живет человек, глубоко увлеченный своим делом, но не ушедший от мира, а скорее доброжелательно за ним наблюдающий. И старающийся его поддержать, чем может. – Кейко тоже заметила кормушки.