Михеев отдал команду. «Алконост» пел, и пилот вместе с ним.
«Вот это гонка!» – мелькнула у него в мозгу восторженно-безумная мысль.
Он чувствовал молчаливую сосредоточенность эмпатов, полностью слившихся с пилотом бота, укрытого золотыми крыльями «Алконоста». Ощущал, как сосредоточенно, контролируя каждый вздох, дышит девчонка-пилот. Она сделала все что могла и сейчас открывала сознание товарищам, делилась с ними всем, что успела накопить нужного и полезного за свои недолгие годы.
Точно по курсу бело-оранжевое полотнище протуберанца разошлось, открывая идеально круглый проход. Проход рос, Михеев видел звезды и теплое зеленое свечение станции по другую сторону огненного полотнища.
– Вперед, девочка! – заорал он, сам не понимая зачем.
И «Алконост» рванул в этот невозможный, противоречащий всем законам физики, спасительный финишный створ.
– Банев, ты все зафиксировал?
«Алконост» подходил к базе. Девчонка спала в своем пилотском коконе – корабль первым делом соединил свои медсистемы с простенькой, но надежной системой бота и погрузил пилота в состояние восстановительного сна.
– Каждую наносекунду, – ответил Банев.
– Ты понимаешь, что это Старшие?
– Конечно.
Они помолчали. Михеев думал о Старших сущностях, чья история терялась в невообразимо далекой, задолго до рождения Вселенной, тьме бесконечности. Разумах, что начинали творить Многомирье – Древо вселенных, Звездный тракт, существование которого Сфера разума лишь начинала осознавать. Противоречащие законам известной физики межзвездные объекты… Сигналы, которые иногда ловили корабли Дальней разведки, ушедшие в глубокие подпространственные туннели, где сигналов, как считалось, быть не может… Человечество честно признавалось себе, что просто не понимает категории, которыми мыслят Старшие разумы, но не теряло надежды установить с ними контакт. Человечество хотело учиться и делиться полученными знаниями с другими.
– Банев, ты понимаешь, что из системы придется уйти?
– Михеев, тебе два часа до базы, и медиколог уже рвет и мечет, требуя вас с девчонкой на осмотр, – просопел Банев.
Михеев потянулся, и длинно выдохнул.
– С-с-спортс-с-смены.
Глава 7. Очень белый снег
Снаружи мягко бухнуло, дверь в зал дрогнула, но устояла. В неверном свете затанцевавшего под потолком фонаря встревоженно мелькнули пылинки. Что-то там, снаружи, происходило.
Попов подобрался, вытянул шею в сторону двери, и Михеев вдруг остро пожалел, что все это буханье и движение произошло сейчас, когда ксенопсихолог задумался о чем-то таком, что раньше ему в голову не приходило.
«Проклятье, и у меня затылок же не просто так ломило, но, кроме засевшей где-то внутри боли и ощущения чего-то очень очевидного, ничего не осталось…»
А вот Стас и Кейко подобными сомнениями не мучились, делали то, что и должны делать ответственные энергичные люди с хорошей подготовкой, – отводили сотрудников научного городка из зоны возможного поражения. Кейко заняла позицию ближе к людям, а Стас плавно и осторожно подошел к двери и вслушался.
В коридоре снова бухнуло, затем раздался нарастающий, какой-то утробный свист.
Стас обернулся, поймал взгляд Михеева, улыбнулся:
– Гномы снежные завалы прочищают. Все в порядке, скоро выйдем!
Михеев понял, что выходить не хочет. Боится потерять тонкую нить, протянувшуюся между ним и Поповым в полутьме затерявшегося между реальностями зала.
Снег был ослепительно белым, оранжевые пятна спасательских комбезов казались на нем особенно яркими, резали глаза, и Михеев перевел взгляд на успокаивающую зелень еловых лап. И тут же, прикрыв глаза, принялся отфыркиваться от снежной пыли, накрывшей его с головы до ног, – мимо промчался, на ходу формуя что-то полезное, спасательский «гном» незнакомой модификации. В небе над ними сновали «Рыбки». Парочка до неприличия загорелых, похожих на шкафы и изумительно вежливых медикологов уже прогоняла сотрудников «Зимнего леса» через диагноста.
Командир спасателей Василий – рука сухая и жесткая, но рукопожатие не напоказ – Михееву сразу понравился. Командир отрешенно смотрел на вершину недалекого горного пика, откуда и сошла чертова лавина, и губы его шевелились, а рукой он придерживал оранжевый с синей продольной полосой шлемофон. Над местом аварии поблескивали юркие чешуйки «Рыбок», и шел уже на посадку тяжелый «Виман».
«А ничего себе они тут спасательную службу держат – такое оборудование не на каждой промышленной планете за такой короткий срок подключат. Баневу придется очень и очень постараться, чтобы объяснить мне, что за “теоретические изыскания” тут проходят», – с затаенным злорадством подумал Михеев.